Гавкал псина поистине громогласно, да и нравом отличался неуемным. Так что пришлось верной собаке расстаться со своей хозяйкой, ради спасения которой в свое время он столько всего сделал.

Парус вновь ударился о мачту, и я вынырнул из раздумий, с нарастающей тревогой взглянув на медленно удаляющийся сторожевой корабль. Слишком медленно удаляющийся.

— Парус должен так хлопать? — зло прошипел здоровяк, нависая над сидящим у рулевого весла Мукри. — Какого склирса он так хлопает?!

— У берега всегда так, — столь же тихо ответил Мукри. — Поделать ничего нельзя, если только спустить парус и дальше веслами.

— Господин? — вопросительно взглянул Рикар, и после секундного промедления я утвердительно кивнул.

— Спускайте.

— Спускайте, — поддакнул обнявший мачту Тикса.

— Да, спускайте, а то так страшно хлопает, ровно вороньи крылья над могилой… — звонким колокольчиком прозвенел голос Аллариссы, и тут же протянул в яростном шипении Мукри:

— Тихо, вот девчонка дурная! Голосок точно у медной боцманской дудки — такой же звонкий и громкий! Над водой звук за долгие лиги разносится!

Осекшись на полуслове, девушка замолчала, зато вмешался ее защитник:

— Ты язычок-то укороти, — почти шепотом посоветовал пирату Рикар. Здоровяк заметно охладел в своих отцовских чувствах после заявления Аллариссы о желании покинуть поселение, но заботу о ней по-прежнему проявлял.

— Все успокойтесь и затихните, — вмешался я, зло сверкнув светящимися многогранными ледяными кристаллами, что с недавних пор заменяли мне глаза. — Снять парус, весла в воду и грести всем. Ниргал, ты оставайся в центре рядом со мной и не дергайся. Не хватало еще плот опрокинуть.

С тихим плеском обмотанные тряпками весла опустились в воду, и плот медленно направился к темной кромке берега. Заграс — еще один морской волк, отобранный Мукри в наш отряд, спешно спускал парус, стараясь производить как можно меньше шума.

— Господин, — прошептал здоровяк, в чьих ручищах весло казалось игрушечным. — Вы в сторону корабля поменьше бы глядели, а то глаза словно фонари светятся. Да и на берег не смотрите, там тоже стражи не дремлют.

— Тут ты прав, — отозвался я, поспешно прикрывая сияющие глаза закованной в стальную перчатку ладонью и опуская лицо к бревнам плота.

После перенесенных нами передряг в руинах Твердыни глаза стали светиться еще ярче, а свисающие с моих плеч ледяные щупальца ярко светились в магическом зрении, переливаясь всеми оттенками синего.

— Можно глаза тряпка завязать, — пропыхтел Тикса, наваливаясь на весло.

— Лучше себе рот завяжи, — посоветовал горюющий по утраченному топору здоровяк, и Тикса обиженно замолк.

Разговор не утих, просто стал почти неслышным, но я не прислушивался.