– Конструктор – негуманоид, – сухо сказал Ратибор, – и не просто негуманоид, он представитель палеоразума, об эволюции которого теория не создана до сих пор. Да и в ближайшее время создания такой теории ожидать не стоит, потому что для этого требуется досконально изучить новый тип сложных «человекомерных» систем: «человек – нечеловек» или «человек – палеосапиенс». А втискивать явление в прокрустово ложе наших теорий – не самый верный путь. Я ответил на ваш вопрос?

– Что ж, – засмеялся Савич, – вполне. Я не сторонник оригинальной точки зрения, будто, исследуя нечеловеческое, быстрее придешь к человеку, к его бытию, к постижению смысла термина «жизнь», но в вашей формуле есть определенный резон.

Или понятен Конструктор лишь двоим: себе и временами богу, как говорил поэт об Эйнштейне.

– Не поминай имя господне всуе, Анатоль, – хмыкнул Губерт, говоривший на русском практически без акцента. – Последнее слово все равно останется за наукой, единственной неизменяющейся базой для морали и этики любого уровня.

Ратибор улыбнулся в душе: парень стремился оставить о себе хорошее впечатление перед безопасниками и готов был на любой схоластический спор.

Савич тоже понял коллегу как надо.

– Не философствуй, Джефф, – сказал он мягко. – Наука сама по себе не создает этических ценностей и не может служить для них базой, она создает лишь одну ценность – знание, которое вызывает упорядочивание наших представлений о мире. Боюсь, гостям наше оригинальничание не по нраву, что они хотели бы знать конкретно?

– Всего ничего, – сказал Железовский. Ратибор уже давно привык к тембру и мощи голоса комиссара, но собеседников его низкий бас, почти инфразвуковой рык, от которого, казалось, вибрирует воздух, продолжал изумлять.

 – Когда из БВ вылупится Конструктор, чего можно при этом ожидать, почему все объекты в зоне БВ трансформируются по закону фрактали, почему чужане возымели желание предупредить нас об опасности, как их понимать… – Аристарх помолчал и закончил обыденным тоном: – Ну и еще кое-что в таком же духе.

Губерт фыркнул, но так как никто больше не улыбнулся, взглядом спросил у Савича нечто вроде: они что, издеваются?

– Мы постараемся, – сказал Савич просто, не манерничая и не переводя разговор в шутку, чем сразу расположил Ратибора к себе.

 – На проблему работают сейчас весь научный потенциал Земли, все крупнейшие институты, так что каждый день приносит маленькие, но открытия. История еще не знала прецедента такого мозгового штурма, что само по себе уже залог успеха.

– Не торопитесь с успехом. – Железовский мельком посмотрел на Ратибора.