Время шло, а К-мигранты не отзывались, исчезнув в неизвестном направлении.

– Будем ждать ровно столько, сколько понадобится нам, а не им, – пробасил Железовский в ответ на замечание Демина. – В нашем распоряжении еще полчаса.

За его спиной Боянова вполголоса успокаивала Анастасию Демидову:

– Это не страшней обычного кенгуру, да и Ратибор не тот, кто спокойно ждет конца, исчерпав возможности. Он найдет свой шанс, может быть, даже вопреки Фортуне. Могу честно сказать, мне он не понравился при первом знакомстве, я вообще не люблю стандарта, а тут в одном человеке сплелись все каноны достоинств: высок, строен, силен, мужествен, красив… ну кому это может понравиться сразу?..

Железовский усмехнулся про себя, услышав слова Забавы, характеризующие ее отношение к мужчинам.

– Но потом он раскрылся в работе, и я поняла, – продолжала Забава, – что он далеко не так прост и ординарен, каким кажется с первого взгляда. К тому же он интрасенс, просто его способности по каким-то причинам раскрываются в зрелом возрасте… что тоже оригинально. Он выкрутится, девочка, и не стоит слишком часто показывать мужчинам свою слабость, слезы – не самый сильный аргумент в споре за любовь.

– Я не плачу, – сказала тихо Анастасия. – Я жду его пять лет… и уже отчаялась ждать.

– Ждать всегда трудно, тем более если мужчина – лидер, но ведь это издревле женская профессия – ждать, давай не жаловаться на заложенное в нас богом.

Анастасия улыбнулась с грустью, помолчав, тихо продекламировала:

Коварнейшее это существоиздревле сильных от природы било,свое доказывая торжество,и только исключительная сила,Фортуна может дать победный бой –иначе будет все, как прежде было [51].

Разговор за спиной прекратился. Железовский вызвал Сварога:

– Ничего?

– Все тихо, – откликнулся инк.

– Пора, парень.

– Готов, – коротко отозвался Ратибор; виом связи воспроизвел его спокойное лицо с твердо сжатыми губами.

– Видно, придется тебе сыграть «соло на струне» в одиночестве. Вернее, в компании с чужанами.

Берестов промолчал.

«Голем» был напичкан системами связи и передачи данных, записями на десяти земных языках всех мыслимых программ контакта с Конструктором, и все предупреждения и напутствия были лишними, поэтому комиссар-два не стал повторять параграфы инструкций, он просто сказал:

– Мы ждем тебя, сынок.

По внешним видеомониторам было видно, как серебристый четырехгранник «голема» искрой сорвался с чаши стартового манипулятора в сторону светящейся решетки чужанского «перевертыша» с подстроенной решетчатой пирамидой преобразователя по центру.