Кузнец, видя мой интерес, с готовностью пустился в объяснения:

— Сперва я снял мерки с вашей деревянной формы, — Савелий Кузьмич говорил с такой любовью о своём деле, что невольно заслушаешься. — Потом отлил заготовку из чугуна — вон в том горне, видите? Для такой работы особый чугун нужен, не всякий подойдёт.

Мастер указал на дальний угол кузницы, где в полумраке угадывались очертания большого горна с клубящимся над ним жаром.

— А потом, — продолжал он, — начал обработку. Тут, понимаете ли, тонкость большая. Сперва грубо обтесал, потом мелким зубилом прошёлся, а после уж шлифовал.

Вот, потрогайте, какая гладкость."

"Я провёл пальцем по внутренней поверхности выемки — и впрямь, гладкая, будто масло.

— А теперь смотрите, как верхнюю часть делаю, — кузнец с азартом поманил нас к наковальне.

Там лежала заготовка для верхней части формы — пока ещё грубая, но уже угадывались контуры будущих выемок.

— Сперва вот так, молотом, основную форму придаю, — Савелий Кузьмич взял молот и несколькими точными ударами наметил углубление в металле. — Потом зубилом вот так, видите?

Его руки двигались с удивительной точностью — казалось, грубые пальцы мастера чувствуют металл тоньше, чем иной художник — кисть.

Зубило в его руках оставляло идеально ровные следы, постепенно формируя нужную выемку.

— А вот когда грубую работу закончу, — продолжал кузнец, — тогда уж за тонкую примусь. Вот этими приспособлениями, — он указал на стол, заставленный разнообразными инструментами, — буду шлифовать до гладкости. Чтоб стекло потом не прилипало, понимаете?

Машка стояла рядом, разинув рот от изумления. Ещё бы — не каждый день видишь, как из бесформенного куска металла рождается такая точная вещь.

Я посмотрел на работу и остался доволен. В общем-то, добавить было нечего — мастер знал своё дело куда лучше меня. Единственное попросил, чтоб формы отполировал до зеркального состояния. Тот задумчиво потёр бороду:

— До зеркального, говорите? Ну, можно и до зеркального. Только это, сами понимаете, работа кропотливая, но постараюсь успеть.

— Ничего, — кивнул я. — Если что, один день погоды не сделает. Зато потом бутылки будут выходить гладкие, без единой шероховатости.

— Это верно, — согласился кузнец. — Сделаю, как просите. Будете довольны.

Мы ещё немного поговорили о деталях работы, о том, как форма будет скрепляться, как будет работать пресс.

— Ну что ж, не будем вам мешать, — сказал я наконец. — Продолжайте работу, а мы зайдём послезавтра, как договаривались.

Мастер кивнул, вновь берясь за молот:

— Всё будет в лучшем виде, барин. Не сомневайтесь.

Покинув кузницу, мы прошлись по мостовой. День был в самом разгаре, и Тула кипела жизнью.