Сюда приводили русских – и в цивильной одежде, и в советской форме. Через какое-то время русские исчезали, на их месте появлялись другие. Его, Ежи Ставинска, немцы не трогали – из поляков в имении он один остался. Никто, кроме него, не знал расположения помещений и всех ходов. Немцы, пусть скудно, еще и подкармливали его, требуя взамен работу. «А мне только того и надо – ведь за имением пригляд нужен. Закончится война – она ведь уже идет к концу, так ведь, пан офицер? Вернется хозяин – с кого спросит? С меня! А усадьба цела, и я жив – Матка Боска не покинула меня!» – он с гордостью обвел взглядом апартаменты дворца.

Собравшись с силами, поляк неспешно продолжил свой рассказ: «А неделю назад немцы засуетились, забегали. Сначала грузовиками отправили на запад почти всех русских, потом начали вывозить радио – ну, вот с этими, что на головы надевается, – наушниками, вот! А уж потом взялись за ящики. Так вот, все они увезти не смогли. Три грузовика вышли из ворот, однако недалеко совсем они были обстреляны русскими летунами. Один грузовик разбили, ящики перегрузили на другой. А часть ящиков здесь осталась».

У меня волосы на голове зашевелились, когда я услышал про ящики. Во рту сразу стало сухо.

– И где же эти ящики? – осевшим голосом спросил я поляка.

– Где им еще быть? В подземелье, да немцы вход замуровали. Я не видел – меня туда не пускали.

Настроение у меня сразу упало.

– Только Ежи не обманешь. Я подвалы как свои пять пальцев знаю. Когда немцы уходили, я в нем спрятался – боялся, что расстреляют. Иду по ходу – поворот должен быть, помещение за ним – и нет ничего. Но Ежи знает – там ход, не делся он никуда.

Сверху спустился Мамедов – принес тушенку с кашей, консервированную американскую колбасу, хлеб, поставил все на стол.

Ловко вскрыв ножом банку, он показал рукой:

– Угощайся, дорогой! За ногу извини, если бы ты не прятался, а сразу вышел – совсем здоровым был бы.

Поляк обвел нас благодарным взглядом, поднялся, подошел к комоду и вернулся к столу с ложкой и вилкой. Консервы он ел не спеша, отламывая хлеб маленькими кусочками.

Я терпеливо ждал. Понятно, отсиживаясь в подвале, поляк оголодал, ослабел."

"Я раздумывал над сложившейся ситуацией.

Что мне делать? Ехать звонить Сучкову, чтобы людей в помощь выслал? Особенно здесь переводчик потребуется, чтобы разобраться, что там, в ящиках, за бумаги? Или попытаться сначала самим проникнуть в схрон и посмотреть на эти ящики? Вдруг в них просто какое-нибудь оборудование, скажем – рации, а документов-то никаких и нет? Позвоню преждевременно и опростоволосюсь. Нет, надо набраться терпения и продолжать искать документы.

Поляк поел, собрал со стола крошки, кинул их в рот и умиротворенно прикрыл глаза.