Живые, точно говорю тебе! А вот за княжьего не поручусь. Тот, можа и демон…

Черныш, конь покойного польского воеводы, и впрямь внушал уважение. Как и вся малая дружина, впрочем.

Напротив собора на главной площади князь задержался, с удивлением и радостью разглядывая кривоватый, но вполне функциональный аналог привычной уже домашней «стенгазеты». На большом щите, также набранном из тонких дощечек, были видны реки и озёра, леса и моря. И главные города Руси, над каждым из которых держался щит со Всеславовым знаком. Политинформация и наглядная агитация набирали обороты, и это было очень хорошо.

И за открытыми ртами иноземцев, судя по одеждам, что таращились на карту, как на диво неведомое, смотреть было одно удовольствие.

После службы, что провёл впервые за пределами Киевской Софии патриарх Всея Руси, просветлённый и одухотворённый народ расходился по своим делам, обсуждая увиденное и услышанное на все лады.

— Не, точно не знается он с нечистым! Патриарх его окропил святой водой, да щедро так, а он и не охнул! От Бога великий князь, верно тебе говорю!

А для нас со Всеславом всё только начиналось.

В просторном зале, на возвышении над множеством длинных столов, были заметны следы торопливой переделки.

Видать, заканчивали в то самое время, когда отец Иван вещал про светлое общее будущее. Два одинаковых с виду трона-престола стояли по центру, но один, левый, чуть позади. За ним, ещё дальше — третий, меньше и скромнее. Вероятно, княгинин. Ставр, помнится, плевался, бубня про то, что опять бабы лезут не в свои дела. Ладно бы втихую, привычно, как Евдоха у ромеев или вон Анна у франков, так нет же! Наравне с мужьями править норовят, становясь из ночных кукушек круглосуточными! Всеслав не спорил тогда с ним, перебирая в моей и своей памяти образы Псковской волчицы Ольги, Оды Штаденской, заезжавшей в гости не так давно, Индиры Ганди, Голды Меир и прочих маркиз Помпадур. Молча.

Олег, двоюродный брат и здешний князь, по пути от храма до терема негромко рассказывал, кого нам предстояло встретить сегодня, поглядывая с тщательно скрываемым удивлением на Ставра, что привычно внимательно слушал и не по-стариковски остро стрелял глазами по сторонам, сидя в нагрудном рюкзаке Гарасима. Оба они, а точнее все трое — безногий, его великан-транспорт и короб-рюкзак — выглядели дорого и богато.

Оказывается, то, что по одёжке встречают, на Руси знали очень давно.

Но даже несмотря на предупреждения Олега, явления в зал таких фигур воспринималось с трудом и сильным ощущением нереальности, невозможности происходящего. Собрать таких персонажей в одном месте в этом времени, кажется, никто никогда и не пробовал. Регулярные слёты в Ватикан на профильные тренинги всяких аббатов и епископов — не в счёт, масштаб не тот.