"

"— Благодарю тебя за слова честные и проповедь, владыка! — повысил голос Всеслав, дав народу чуть проораться. Но оставлять так было нельзя — того и гляди нашлись бы те, кто долго, на два-три шага вперёд, думать не привык и сроду не умел. Такие пошли бы громить лавки торговцев с окрестных стран, а потом ещё уверяли бы, что это сам патриарх им так велел.

— Послушай же и меня, люд киевский! Всё верно возвестил патриарх. Разбили мы врага!

И, будто по волшебству, ярость стала стихать, превращаясь в ликование и восторг. Да, управление народными массами, что с коня, что с броневика — дело нешуточное.

Поэтому я и не лез, не имея ни знаний, ни навыков. Князь блестяще справлялся и сам, а его талант к гипнозу только играл на руку.

— И поклялся я перед той лютой сечей в Александровой пади, что любому, кто ступит на нашу землю со злом, тайным или явным, тому, кто поднимет оружную руку на русского, тому, кто станет хаять нашу и насаждать свою веру, кто грабить и жечь соберётся, всем супостатам есть одна награда — смерть!

Вой толпы, где мешались слова «Да!», «Любо!» и «Смерть!», снова всполошил было всех ворон и галок над городом, но князь умудрился перекрыть и его:

— Пусть так и будет, волею Богов Старых и Нового, моим словом и верой в то каждого из вас, люди русские! Да будет так!

На это раз слова не смешивались.

«Да будет так!» прозвучало слитно, мощно и безальтернативно.

Глава 9

Вот как выходит

Льдины плыли по Днепру гордо, величаво, неспешно, наползая вдоль берегов друг на друга, ломаясь с треском, слышимым отлично на высоком берегу, за крепкими стенами, на крыше княжьего терема, где я привычно встречал рассвет.

После вчерашней идеологически выверенной встречи, речей на площади, молебна прямо со ступеней Софии, где участвовал каждый житель от мала до велика, там же выставили вереницы столов и лавок, наполнившиеся яствами и напитками, как по волшебству. И я впервые в жизни, в обеих жизнях даже, увидел пир на весь мир. Народ стаскивал съестное с домов, корчмари собачились друг с другом, норовя накрыть побольше столов, чем сосед-коллега-конкурент, но как-то беззлобно, по-свойски.

И потом до самого позднего вечера тянулось застолье, над которым пари́ла-высилась наша «стен-газета». Где не было больше чёрных туч и угрозы с запада. Зато прибавилось щитов со знаком Всеслава на землях пруссов, поморян и жемайтов на севере, и на территориях венгров, сербов и хорватов на юго-западе. И смотрелось это с нашей с князем точки зрения просто чудесно. Надо думать, погляди на нашу карту император Генрих или папа Александр — эмоции она вызвала бы диаметрально противоположные.