Хотелось думать о чем-то приятном, но вместо того в памяти вдруг всплыл подслушанный сегодня разговор заговорщиков. Я ведь именно о нем собирался рассказать аль-Ифрит, когда Хеймес, как теперь я понимал, задействовал ментальную магию. Ну что ж, тогда расскажу завтра…

Сверчки затихли так внезапно, что я вздрогнул. А в следующее мгновение меня повело. Мир вокруг закружился, земля подо мной закачалась — но все быстро прекратилось и стало почти как было. Почти, потому что в меня хлынули все те воспоминания, которые я заставил себя забыть.

Вот уж и правда, «нечего скрывать»…

Я несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя.

Нет, в следующий раз я поставлю другое условие для возвращения воспоминаний. Не только и не столько время, сколько место. Например, свои покои и полное одиночество.

К счастью, восстановление после возвращения памяти оказалось быстрым. Меньше чем через минуту я поднялся и понял, что чувствую себя отлично. Остатки слабости после ментального допроса ушли. Тело подчинялось мне полностью.

Я поднял глаза на башню — в окне на седьмом этаже горел свет, а створки так и остались приоткрыты.

Хеймес и Амана явно все еще там. Хотел бы я знать, о чем они говорят…

Я посмотрел на башню еще раз, на ее стены, сложенные из крупных необработанных камней, со множеством выступов и выемок. Огляделся по сторонам — никого. Поднял голову наверх — луна давно зашла и звезд за облачным пологом не было видно. Никто в такой темноте ничего не заметит.

Найти выступ, зацепиться, подтянуться. Переставить ноги. Подтянуться выше. Следующий камень. И следующий.

Светлое пятно окна постепенно приближалось. И вот я уже замер — под ним и чуть сбоку.

Защита от подслушивания должна была продолжать действовать, распространившись теперь и на меня, как на того, кто находится вне ее «элементов». Но подобная защита сегодня уже не сработала на мне — тогда, когда я подслушал заговорщиков. Возможно, не сработает и сейчас?

Тишина. И — шелест бумаг. А потом — голос…

Голос!"

"Значит, я оказался прав и по какой-то причине магия, защищающая от прослушивания, на меня не действовала. Уже дважды. Даже нет, возможно, уже трижды… Там, в той безымянной деревне, когда я слушал разговор Виньяна с офицером, действительно ли Виньян был неосторожен, открыто говоря о планируемом преступлении? Или же он использовал подобные, бесполезные против меня, амулеты?

— Значит, император уже прислал запрос? Быстро он, — сказала Амана.

— Запрос неофициальный, так что уезжать тебе не нужно, — отозвался Хеймес. — А официальный он сможет прислать не раньше, чем добьется согласия двух третей Совета. Время до конца лета у нас есть. Пока не начались интересные времена, отдыхай.

Тихий смешок Аманы.