Каждой дощечки, гвоздика и троса касалась его рука, а на этой палубе пролилось немало его крови. Вот уже многие годы «Сабля» утюжит океан. С ее помощью мы добыли немало золота и прочей наживы: больше, чем любой другой корабль, когда-либо рождавшийся на Островах. И вот теперь я веду «Саблю», а он прикован к скале, о которую бьются волны. Если бы он сам стоял сейчас у штурвала, мы давно уже были бы дома. Тебе вряд ли удастся одолеть его в двадцать ходов.

— На самом деле за пятнадцать, я просто старалась быть вежливой… Но почему же он прикован, этот ваш великий шкипер?

— Потому, — с сожалением произнес Белорат, вновь отворачиваясь к морю, — потому, что истинно великим людям непереносима мысль о поражении, даже если оно спасло тебя от смерти.

* * *— «Ожидаемый объем захвата рабов — двадцать пять тысяч, — читала Лирна. — Столь низкое соотношение с общей численностью населения основано на предполагаемом высоком уровне выбраковки. Основная ценность Логова Змея заключается в портах и кораблях, которые потребно захватить. Сами же островитяне — не более чем невежественные дикари, волею судьбы достигшие мастерства в мореходном деле».

Владыки слушали молча, большинство их пребывало в полном замешательстве. Некоторые, подобно типу, восседавшему в центре, все больше свирепели. Жилистый, похожий на лиса мужчина нервно сжимал и разжимал руки, обтянутые перчатками.

— «Как нам известно, Логово Змея держит в своих гаванях флот для защиты, и можно ожидать, что сопротивление будет ожесточенным. Посему рекомендуется отвлекающий маневр: одна эскадра выманивает врага, в это время вторая высаживает десант. Смотри „Предложения о составе сухопутных войск“, таблица семь…»

Жилистый поднял руку, Лирна умолкла.

— Белорат! — позвал владыка капитана. — Ты ручаешься за правдивость этой женщины?

— Ручаюсь, лорд Элль-Нурин.

— Вы подготовили полный перевод, не так ли? — спросил владыка у Лирны.

— Да, милорд. — Она шагнула вперед и передала ему пергаментный свиток.

— Надо же, какой уверенный почерк, — заметил Элль-Нурин, проглядев начало. — Купеческая дочь, говорите?

— Я вела всю переписку своего батюшки, милорд. Его собственную руку поразила костная лихорадка.

— Я неплохо знаю купцов Варинсхолда.

В отличие от большинства моих соотечественников, я никогда не бывал пиратом, поэтому находил в вашем порту теплый прием… При условии, разумеется, что трюмы моего корабля были набиты мешками с отборным чаем. Как имя вашего отца? Не исключено, что я был с ним знаком.

— Трэвир Хальтин, милорд. Он в основном торговал шелком, — ответила Лирна, назвав имя реального купца, у которого действительно была дочь. Он приходил как-то во дворец — выпрашивать милости у Януса.

— Да, я слышал это имя, — протянул Элль-Нурин.