Меня привлекло золотое кольцо, висевшее на цепочке у одного из них, — слишком маленькое для мужской руки, насколько я мог судить. Когда хозяин пивной отказался «продать» им одну из своих дочерей, они устроили бузу, и пришлось вмешаться вышибалам, пригрозившим выкинуть дебоширов вон, если те не уймутся. Где-то в миле-другой вниз по реке стоят табором бродяги. Если наши бузотеры еще не убрались в свой лес, мы наверняка найдем их там.

При слове «мы» в глазах Эллоры вспыхнул огонек.

— Если они напились, им нужно будет проспаться, — сказал Аль-Сорна. — Уверен, до утра они никуда не денутся. Хотя восстановление справедливости потребует участия стражников, а я надеялся не привлекать к себе внимания.

— Справедливость можно восстановить различными способами, милорд, — заметил Норин. — Помнится, было время, когда мы частенько сами разбирались с преступниками.

Аль-Сорна бросил быстрый взгляд на завернутый в холстину меч в углу кибитки.

— Увы, я больше не лорд-маршал и не меч Королевства, так что утром разыщу капитана стражи."

"После ужина Норин уселся на ступеньках кибитки и стал играть на мандолине. Эллора, примостившись рядом, пела. Остальные артисты собрались вокруг послушать, то и дело заказывая любимые песни. Рива с Аль-Сорной удостоились нескольких любопытных взглядов, и, судя по благоговейному страху, отразившемуся на некоторых лицах, кое-кто Ваэлина узнал. Впрочем, слов Норина, что к нему в гости заглянули старые друзья по Волчьему легиону и нечего к ним приставать, оказалось достаточно, чтобы никто не задавал вопросов.

— Не очень-то он похож на солдата, — заметила Рива. Они с Ваэлином расположились неподалеку от честной компании, около небольшого костерка, разожженного, чтобы согреться.

— Норин всегда был больше менестрелем, нежели воином, — сказал Аль-Сорна. — Но, когда требуется, дерется что надо. Хорошо, что он получил пенсию. По-моему, Норин вполне доволен своей судьбой.

Рива бросила быстрый взгляд на Эллору. Та улыбалась, облокотившись о колено Норина. «А чего ж ему не быть довольным?» — подумала девушка.

Становилось поздно. Слушатели постепенно разошлись по своим фургонам, ушли спать и Норин с Эллорой. Менестрель дал гостям толстые попоны и несколько мягких шкур. Лежать на них оказалось на удивление удобно. Единственное удобство, доступное Риве до сих пор, был ночлег на голой земле. «Удобство — это ловушка, — говорил священник. — Заслон, который отделяет нас от Отцовской Любви, делая изнеженными и покорными еретикам». Высказав все это, он ее избил, так как обнаружил преступление: спрятанный в сарае мешок соломы, на котором она собиралась спать.

Рива терпеливо прождала добрых два часа. Аль-Сорна никогда не храпел. Напротив — во сне он практически не издавал звуков и не шевелился.