Но нигде не было признаков человеческой жизни. Ировар высказал свои мысли вслух:

— Можно подумать, что они все умерли.

Тун-ши напряглась.

— Подожди здесь, — сказала она. — Лучше я пойду вперед и расскажу им, кто ты, Вендель.

— Ты не пойдешь одна, — твердо сказал Ировар. — Я буду с тобой. Хотя я и зарекался когда-нибудь здесь показываться.

После некоторого колебания она кивнула.

— Может быть, они помнят тебя. Но ты, Вендель, для них чужой. Подожди нас. Здесь ты в безопасности.

Вендель не чувствовал этого, но согласился остаться, потому что в ее рассуждениях был здравый смысл. Ему не хотелось, чтобы его застрелили, прежде чем он успеет сказать им, кто он, или рассказать о своих дружелюбных намерениях.

Тун-ши и Ировар удалились. Их шаги замерли в лесу. Стало пугающе тихо. Он огляделся. Он стоял в глубине густого леса. Ему негде было сесть, поскольку земля после дождя была влажной. Да, потому что, как это ни удивительно, но тут выпал дождь, а не снег. Либо солнце припекало здесь так горячо, что снежинки сразу же растаяли. Может, сесть на пятки, так, как делали это ненцы с таким независимым видом? Нет, у него не было опыта. И он продолжал стоять на прежнем месте и лишь изредка прогуливался по тропинке. Не слишком далеко, потому что не знал, что скрывается там, за следующим поворотом. Впрочем, эта тропа казалась слабо проторенной, будто никто не ходил по ней уже много лет.

Неужели они все-таки вымерли? Его дальние родственники. Вендель сделал несколько шагов и снова повернул назад. Лучше всего находиться там, где он был. Он заметил, что его мысли заняты Синсив, «Птичкой». Горячей птичкой. Он думал о ней все время. С тоской, с вожделением. Ночью ему снились эротические сны, но он никогда не добирался до нее, никогда не получал желаемого и просыпался разочарованным и беспокойным. В одно такое утро случилось так, что он ответил на предложения пяти девушек. Они все вместе отправились с ним на рыбалку, потому что он не решался делить их, это могло бы вызвать ссоры. Под обрывом, закрывающим вид из стойбища, он взял их после рыбалки… Каждая девушка, которую он держал в объятиях, была Синсив. После этого он попросил их хранить молчание об этой встрече, хотя знал, что это была напрасная просьба.

Но на этот раз он не получил никакой радости от встречи. Теперь его вожделение было так непоколебимо устремлено к Синсив, что он чувствовал себя предателем — по отношению ко всем, особенно к девушкам. Он был непристоен, как собака. Но он был, конечно, с ними нежен и добр. А они ластились к нему, все пять, с просящими глазами качали на руках воображаемого ребенка. Однако, в ответ на это он энергично тряс головой. Целовал их с грустью во взгляде. Они были великолепны — но теперь все должно кончиться.