Собственно, никто бы не мог назвать Анну-Грету маленькой, да и особенно доброй она тоже не казалась со своими насупленными бровями. Но в том, что она была расторопной, они не сомневались.

— Анна-Грета из одного хутора под Андрарумом, — пояснила Кристина. — Она и я были здесь в одиночестве и скучали. Но вот появился Вендель, и она стала настоящим помощником для него. Не в том смысле, что он хотел помощи — о нет! Но он ограничен в передвижениях. И она избавила его от проявления любой сентиментальности или сострадания.

— А как обстоят дела с Андрарумом? Я так хотел бы кое-что осуществить, — сказал Корфитц. Кристина стала серьезной.

— Боюсь, что ваш брат прав в том, что вам сейчас следовало бы продать поместье, — сказала она. — Кристина Пипер хочет купить. У нее денег достаточно.

— Кто она?

— Вдова. Владеет почти половиной Сконе. Она имеет средства поставить хозяйство на ноги.

— А мы их не имеем?

— Я полагаю, что вам следует поговорить об этом с вашим братом. Но ведь ваша семья владеет еще замком, которым не так трудно управлять, как квасцовым предприятием и поместьем.

Корфитц кивнул.

— Я поговорю об этом с братом. Я бы так хотел, чтобы у Марии был новый, хороший дом. Вместо того, который мы оставили в Тобольске.

Они встали и отправились в поместье. Последние слова Корфитца повисли в воздухе. В них было заключено так много. Тринадцать лет лишений, а также все то, что они оставили позади. Каждый дом в Тобольске, каждый бугорок, каждый знакомый им человек. Могилы. Друзей и их собственных детей…

Анна-Грета убирала со стола.

— Ужасно, что они так постарели, — сказал Вендель. — Настоящие развалины.

— Он похудел и поседел.

— Живые трупы.

— А она… Подумать только, что когда-то я был в нее влюблен! Сейчас я не могу себе этого представить. Анна-Грета, ты помнишь, что я несколько месяцев тому назад написал письмо родственнику моей матери Ульвхедину, чтобы услышать, как дела в Норвегии? Сейчас я получил ответ.

— Я знаю. Это я принесла письмо.

— Да, верно. Каким я стал рассеянным! Анна-Грета, неужели я выгляжу таким же старым, как они? Как господин Корфитц и его жена?

— Далеко нет! С лица вы как свежевыскобленный детский зад.

Он взглянул на нее смеющимися глазами.

— Та знаешь, Анна-Грета, иногда я соображаю, что ты подымаешь меня на смех. Значит, это было то письмо… Дядя Ульвхедин… Нет, он не такой мужчина, какого называют дядей! Ульвхедин пишет, что дела у них обстоят относительно хорошо. У них хозяйственные проблемы, так что они работают на износ на своих хуторах. Времена сейчас плохие и в Норвегии. Их сын Йон женился на девушке по имени Броня…

— Я слышала о ней. Она — приемная дочь господина Тристана, не так ли?

— Да, это правда. Эти двое, Йон и Броня, выросли вместе и были всегда неразлучны.