И всех этих людей я знаю лично и за любого могу поручиться!

— Никогда нельзя поручиться за другого человека, потому что и сам иной раз делаешь что-то, чего и в голову не придет, и потом сам удивляешься, а уж другой человек — и подавно, чужая душа — потемки. Модифицировал — что это?

— Придал вирусу определенные свойства, не будем вдаваться, это пока мои догадки, не больше. Я понимаю, Дина, но дело в том, что подобные разработки если и ведутся, то в засекреченных лабораториях, и работают над такими проектами, мягко говоря, не любители. И это пугает меня, понимаешь? Я склоняюсь к мысли, что вся эта история — просто что-то вроде испытаний, кто-то хотел посмотреть на эффективность созданного ими вируса.

Вирус гриппа очень подвижный, подверженный мутациям, и его очень легко превратить в оружие. Конкретно этот рассчитан на людей с третьей положительной группой крови, их он просто убивает, без вариантов — если вовремя не сгенерировать антидот против токсинов, выделяемых вирусом. На этот раз мы успели разработать противовирусный препарат, и несколько заболевших полицейских выжили, но смерть жатву свою собрала, ты же знаешь. А ведь любой вирус можно модифицировать многократно, а дальше случится так, что он сам начнет мутировать — и я не берусь тебе предсказать, как именно, и никто этого не спрогнозирует. И начнется такая беда, что… В общем, это очень опасные игры, и кто-то сделал их возможными.

Диана молчала, задумавшись. Странная история не выходила у нее из головы. Что-то не увязывалось. Если бы не заболел Олег, все выглядело бы логично, а вот из-за Олега все построения рушатся. Ведь получается, что его заразили на работе, а Диана знает всех сотрудников фирмы Генки и Олега — ни один из них не обладает нужными навыками.

Или просто никто об этих навыках не догадывается?

— Что это у тебя?

Озарянский держал в руках небольшой красочный буклет. Глянцевая книжечка с отличной полиграфией и красивыми картинками.

— Это? Бросили в почтовый ящик, я вместе с почтой принесла. Смотри, какой котик милый!

Буклет был отпечатан на отличной глянцевой бумаге, и симпатичный полосатый кот с абсолютно круглой мордочкой и оранжевыми глазами лениво смотрел на них, лежа на каком-то древнеегипетском троне, украшенном иероглифами.

— Нефертум. — Озарянский вскинул брови. — Какая-то школа самосовершенствования, что ли?

— Да бог с ними, я просто выбросить не успела, да и кот — красавец, куда же выбрасывать. Хотя я всех этих школ и прочих семинаров не понимаю вовсе, но, может быть, кому-то они приносят пользу.

Кот с буклета лениво смотрел с картинки непроницаемыми хищными глазами.

— Секта какая-то. — Озарянский презрительно сощурился на кота. — Никогда не понимал этого.