И хотя типография не указана, тем не менее узнать, откуда взялись эти буклеты, можно. Далеко не все типографии могут обеспечить такое качество печати, как и использовать подобную бумагу. И я потрудилась составить для вас их список.

— Дельно! — сказал Реутов с уважением. — Очень дельно. Мне приходило это в голову, но как-то вскользь.

— И еще один вопрос остается открытым. — Диана возмущенно громыхнула чайником. — Почему решили убрать Олега? Зачем подослали эту девицу с ядом?

— Тут как раз все просто, Дина. — Бережной устало опустился на стул и привалился к стене. — Формулы, которые Олег скачал из ноутбука Долгашевского. Где их взял сам Долгашевский, я не знаю, но, судя по тому, что говорит патологоанатом, он был не тем, за кого себя выдавал — имеется в виду, что он в разное время подвергался пластическим операциям. А Дмитрий Озарянский как-то сказал, что эти формулы — секретная разработка. Его разработка. Так как они оказались в компьютере Долгашевского? А Олег их видел.

— Он сам говорит, что ничего не понял.

— Дина, есть методики, при помощи которых из памяти человека можно извлечь абсолютно любые воспоминания. Мозг ничего не забывает, забывает человек, а мозг хранит абсолютно все, что человек даже мельком видел, и это можно получить. Нужно еще раз поговорить с Дмитрием, но я думаю, что Олега хотели убить из-за этих формул. — Полковник поморщился от боли. — Хотел бы я знать, куда запропала та пресловутая спецслужба, которая должна была расследовать это дело вместе с нами.

— Ладно, вы тут совещайтесь, а я пойду погляжу, как там дети устроились. — Диана вымыла чашки и поставила их в сушилку. — А вы кушайте что-нибудь, сегодня все наперекосяк, но еда есть.

Она вышла, и Бережной сдавленно зашипел от боли, прислонившись к прохладной стене.

— Больно, Андрей Михалыч? — Виктор с сочувствием посмотрел на полковника. — Может, вам лучше таблеточку выпить?

— Мне нужна ясная голова, а таблетка меня вырубит. Меня и шили без наркоза — думать надо, и быстро. — Бережной вздохнул. — Садитесь, ребята.

Они сели на стулья и по очереди ввели полковника в курс дела. Тот слушал, изредка задавая вопросы, и кивал. Было ясно, что он много думал над делом, изучил досконально улики и отбросил ненужное, и теперь то, что осталось, и есть правда.

— Хуже всего то, что не знаешь, кому можно верить. — Реутов сердито нахмурился. — Это уже паранойя какая-то, но ведь кто-то угостил Павлова ядом!

— Кто-то из наших. — Бережной кивнул, соглашаясь. — И Петрович как-то очень быстро появился, словно ждал, и сержант не зря зашел в клетку — проверить, что там с Павловым. И начальство запретило создавать следственную группу — может, специально запретили, думали — не докопаемся, утонем в разнородных уликах и событиях и не докопаемся.