Он забывал о свиданиях и памятных датах типа «неделя после первого поцелуя», он не понимал, что нужно несколько раз в день звонить и спрашивать, как дела, и присылать на вайбер селфи, а уж тем более — комментировать те, что присылаются ему. А вытянутые «уточкой» губы прекрасной дамы и нарочитая шепелявость вызывали в нем не желание, а смех. К тому же общих тем для разговоров не находилось и одолевала скука. Но самое главное — все девушки, с которыми он пытался встречаться, мгновенно нарушали его границы, да они просто понятия не имели ни о каких границах, как и о личном пространстве, а это для Олега было серьезнее, чем глупо вытянутые губы на каком-то селфи.

Его личное пространство — только его, и впустить туда первую попавшуюся девицу только потому, что переспал с ней, — ну, нет, господа, так дело не пойдет.

С Наташей всего этого было не нужно.

Она интуитивно чувствовала границы, она не посягала на его личные воспоминания, переживания и просто жизненные позиции, но что касалось его здоровья — тут она требовала полного подчинения, обосновывая свои требования, и Олег находил их разумными.

А еще она никогда не вытягивала губы «уточкой», не делала селфи, не торчала в Инстаграмме. И прекрасно, волнующе пахла. Олега запах ее кожи просто с ума сводил, но он, сдержанный и закрытый от природы, изо всех сил пытался этого не показать, чтобы не нарушить ее личное пространство.

Возникший однажды шуточный разговор о женитьбе Олег воспринял совсем не в шутку. Он примирился с идеей переезда на дачу к Макаровым и раздумывал над тем, где же они с Наташей станут жить, когда поженятся, и по всему выходило, что придется снять квартиру.

«Продам свой клоповник, если найдется желающий, но теперь-то там поспокойней станет. — Олег смотрел в окно, за которым спускались сумерки. — Ничего, напишу программу, и через годик накопим на свою квартиру».

Он закрыл глаза и подумал, что неплохо было бы поспать, после сна он всегда чувствовал себя лучше. Закрыв глаза, он представлял программу — там все было понятно, четко и логично в отличие от реального мира.

Кто-то тронул его за руку. Олег вздрогнул — рядом, внимательно глядя на него, стояла маленькая девочка — с едва отросшим ежиком волос, в застиранной, когда-то розовой пижаме в сердечках, в руках она держала книжку в яркой обложке.

— Тебе чего?

Эта девочка — одна из тех детей, что населяли проклятый коридор. Олег не узнал ее, он вообще не помнил лиц тех детей, они все были одинаковыми — серыми, грязными, с настороженными глазами, он молча проходил мимо, всякий раз удивляясь, отчего социальная служба ничего не предпринимает по отношению к ним.

И вот теперь эта девочка в пижамке, в руках у нее книжка.