От госпожи Кампан; взяв с меня слово хранить все в глубокой тайне, она поведала мне о своих терзаниях. Она сама представила королеве эту Ренар, а теперь не знает, как от нее отделаться, ибо королева к ней изрядно привязалась. На этой привязанности основано совершенно необъяснимое доверие, питаемое королевой к ее супругу. Как доверительно сообщила мне Кампан, именно поэтому мужу сей дамы поручили вести расследование, касающееся Ее Величества. Но что это за расследование, она наотрез отказалась сообщить.

Дела обрастали ворохом подробностей, о которых следовало немедленно известить Сартина.

Николя надеялся застать его в рабочем кабинете, находившемся в министерском крыле дворца: там министр работал гораздо чаще, нежели в расположенном в городе здании Морского министерства. Комиссар искренне радовался, что верность его более не подвергается сомнению. Его приняли немедленно и с прежней улыбкой на устах. Как время меняет воспоминания о прошлом! В молодости каждый разговор с Сартином давался ему с трудом, но время сгладило шероховатости, насмешки и грубости, сохранив в памяти лишь минуты благосклонности, коих за время их долгой совместной работы оказалось немало.

Изложив основные факты и поставив основные вопросы, Николя рассказал о своих встречах и открытиях. Сартин молча, с неослабным вниманием выслушал его, ни разу не попытавшись ни переместить что-либо на столе, ни зашагать по комнате, что являлось выражением либо нетерпения, либо неодобрения.

— Почему, — бормотал он себе под нос, — почему так случилось, что оба дела, касающиеся королевы, попали в одни и те же руки? Что касается памфлета, тут я, принимая во внимание должность Ренара, согласен.

Но кража! Кто принял такое решение?

— Сударь, мне показалось, что решение приняли в узком кругу приближенных королевы. Или же его внушили Ее Величеству.

И он коротко изложил свой разговор с Мерси-Аржанто. Внезапно, словно охваченный лихорадочным нетерпением, Сартин вскочил и заходил по кабинету.

— Вот поистине странное совпадение: клеветнический памфлет, угрожающий королеве, и украшение, утрата которого также грозит опасностью королеве. И вокруг обоих дел, словно мухи вокруг падали на скотобойне, копошатся подозрительный инспектор, кастелянша королевы, английский шпион, лакей и сводник герцога Шартрского… И, уверен, еще немало других.

Например, этот Гораций, о котором мы ничего не знаем. И что за всем этим кроется?

В кабинет, не постучавшись, вошел человек в костюме садовника. Опомнившись от изумления, Сартин поманил его к себе. Подозрительно взглянув на Николя, новоприбывший что-то прошептал на ухо министру, и тот, задав ему два-три вопроса, отпустил его. Подойдя к окну, Сартин долго вглядывался в даль, а потом повернулся к Николя.