Грязные тарелки убрали и поставили на стол десерт, поэтому объяснения кастрата пришлось отложить.

— Рецепт этого блюда я вам не скажу, — произнес Барбекано, — ибо это семейная тайна, и я обещал матушке никому ее не раскрывать.

— Глупо уносить его с собой в могилу, — проворчал Бальбо.

— Вместе со многими иными вещами, друг мой! Ах, это не важно! Тем более что господин д’Эрбиньяк, столь тонко разбирающийся в кулинарии, возможно, распознает, что входит в состав десерта, именуемого княжеским.

— Княжеский десерт. Какое многообещающее название!

Отправив в рот кусочек, Николя ощутил на удивление гармоничное сочетание ингредиентов, являвшее подлинную симфонию вкуса.

"

"— Я бы сказал, что бисквит пропитан несколькими видами алкоголя, одним из коих, безусловно, является ром, а в густой крем внутри добавлена некая субстанция, что в сочетании дает восхитительный вкус.

Барбекано добродушно улыбнулся.

— К сожалению, не могу вам сказать. Но я преклоняюсь перед тонкостью вашего вкуса.

Бальбо бесцеремонно перебил его.

— Возвращаясь к теме нашей беседы, послушайте вот это.

Он вскочил, оттолкнул стул и, отступив на пару шагов, продышавшись, запел.

И тут с ним произошло буквально волшебное превращение: позабыв о его нелепой внешности, сотрапезники внимали поистине божественной мелодии. Для Николя она стократно превосходила все, что ему когда-либо доводилось слышать. Чистота нот и их бархатистость, нежные переливы трелей оживляли чувства и проникали в душу. Рискованное, на грани возможного, исполнение привело слушателей в неописуемый восторг. Когда певец умолк, надолго воцарилась тишина.

— Эта ария — подлинное чудо! — воскликнул Лаборд.

 — Я имею в виду как собственно произведение, так и совершенство исполнения. Кто автор этого сочинения? Порпора? Галуппи?

Глядя, как, горделиво встрепенувшись, высокая фигура певца выпрямилась, Николя вспомнил петуха, готовящегося издать свой громкий крик.

— Нет. Это пока безымянное произведение. А его автор — я.

Столь торжественное заявление повергло Лаборда в изумление.

— Больше я ничего не скажу, и на этом, дорогой мой Барбекано, позволю себе откланяться. Господа!

Не дожидаясь, пока присутствующие исполнят предписания вежливости, Бальбо вышел из комнаты.

— Он всегда такой, — вздохнул хозяин дома. — Надеюсь, вы простите его за неучтивость. Он часто ведет себя странно и всегда всем недоволен. Вот уже много лет он работает над большой оперой под названием «Падение Трои». Ария, которую он нам сейчас исполнил, дает лишь слабое представление о ее достоинствах. Его опера порывает с прежними традициями, и, может, именно потому он все еще не нашел того, кто бы согласился ее поставить. Но он не в состоянии отказаться от этой мысли.