А вчера, когда попыталась узнать, почему он не любит Хоторн, Джордан сказал, что откроет мне мысли и сердце, но пройдет еще немало времени, прежде чем он сможет обнажить душу. Он утверждает, что нужно действовать постепенно. И пообещал, что когда-нибудь ответит на все мои вопросы, – с легкой улыбкой добавила Алекс, вспомнив шутливый тон мужа.

– Господи, – недоуменно пробормотал Тони, уставясь на нее. – Джордан сказал все это?! Что он готов открыть мысли и сердце?! Обнажит душу?! Должно быть, он неравнодушен к тебе куда больше, чем я думал. – Тони заправил розу ей в волосы и пощекотал под подбородком.

– Я должна узнать эту тайну, – настаивала Александра, видя, что Тони, кажется, тоже не собирается откровенничать.

– Потому что снова начинаешь влюбляться в него?

– Потому что умираю от безобразного, непростительного любопытства, – уклонилась Александра от прямого ответа и, поскольку Тони был явно настроен на решительный отказ, тоскливо вздохнула:

– Ну хорошо. Я, кажется, готова полюбить незнакомца, чужого человека, а он не спешит позволить мне получше его узнать.

Тони поколебался, однако все-таки пожалел Алекс. в – Ну… поскольку это не праздное любопытство, попытаюсь просветить тебя. Что ты хочешь знать? Вынув из волос розу, Александра рассеянно повертела стебелек в пальцах.

– Прежде всего объясни, что творилось в Хоторне, когда Джордан был маленьким? Какое у него было детство?

– В аристократических семьях, – медленно начал Тони, – наследнику обычно уделяется особое внимание. Джордан, кроме того, был единственным ребенком, и потому с него не спускали глаз. Мне позволяли лазать по деревьям и плескаться в лужах, но от Джордана требовали постоянно помнить о своем положении: быть чистым, аккуратным, пунктуальным, серьезным и ни при каких обстоятельствах не забывать, что когда-нибудь он станет герцогом. Его родители были полностью единодушны только в одном – в сознании собственного превосходства. В отличие от детей других аристократов, которым позволялось играть в компании сверстников, живущих в поместье, даже если эти дети – сыновья конюхов, тетя и дядя считали, что Джордану подобает иметь приятелей только своего круга. И поскольку герцогов и графов в округе не так много, Джордан рос в полном одиночестве. – Тони взглянул на верхушки деревьев и вздохнул:

– Я часто гадал, как он способен это вынести.

– Но надеюсь, родители Джордана не находили твое общество неприемлемым?

– Нет, но я редко гостил у них и приезжал, лишь когда тетя с дядей отправлялись в Лондон. Я не мог выносить их присутствия и удушливой атмосферы этого места. Меня просто трясло.