И, сделав это невероятное заявление, он, к ужасу Александры, снова взял бокал с подноса и вручил ей – жест, рассчитанный на то, чтобы по-прежнему казаться мирной влюбленной парой, занятой обычным разговором.

– Несмотря на то что ваше так называемое пари и дерзкое неповиновение моим приказам более чем заслуживают публичного наказания, я собираюсь предложить вам возможность выбора, – все тем же мертвенно-ледяным голосом продолжал он, – поэтому прошу выслушать меня крайне внимательно.

К своему полному унижению, Александра так перепугалась, что тяжело дышала, как пойманная птичка, грудь быстро вздымалась и опускалась, а слова не шли с языка.

Она смогла лишь кивнуть. Ничуть не тронутый очевидным страхом жены, Джордан отчетливо выговорил:

– Вы можете уйти со мной и прямо сейчас, спокойно и по доброй воле либо вопя и брыкаясь – мне все равно.

Но так или иначе, любой в этой зале поймет, почему я вас увожу отсюда.

Он остановился, и Александра, конвульсивно сглотнув, умудрилась едва слышно прошептать:

– Или?

– Или я могу спасти ваше самолюбие, пригласив вас на танец и попытавшись притвориться, что мы оба считаем ваше пари не более чем безобидной шуткой.

Но в любом случае, – зловеще докончил он, – я все-таки собираюсь посчитаться с вами, как только мы приедем домой. Вам это понятно?

Недвусмысленной угрозы ожидающей ее кары оказалось вполне достаточно, чтобы заставить Александру согласиться на все на свете, лишь бы отложить отъезд.

Где-то в глубине души Алекс смутно сознавала, что, предложив ей шанс сохранить гордость хотя бы на людях, он гораздо более предупредителен по отношению к ней, чем она, объявившая на весь свет о проклятом пари.

С другой стороны, Алекс почему-то не находила в сердце благодарности за то, что муж избавил ее от публичного унижения, – ведь возмездие все равно неизбежно.

Сверхчеловеческим усилием воли ей удалось принять хладнокровный вид и добиться, чтобы голос не дрожал. – Я предпочитаю танцевать.

Глядя в прелестное бледное личико, Джордан невольно восхитился ее мужеством. Он вежливо предложил ей руку, и Александра положила на его рукав дрожащие пальчики.

Как только Джордан отодвинулся, Александра заметила, как быстро, виновато поворачиваются головы, и поняла, что слишком много людей наблюдало за ними. Однако она с величавым достоинством прошла под руку с Джорданом сквозь расступающуюся, словно Красное море перед евреями, толпу.

Но самообладание Александры изменило ей, когда прекрасно одетая пара отступила, чтобы дать им пройти, и Алекс узнала в даме Элизабет Грейнджфилд, чей престарелый супруг недавно умер.