Совершенно равнодушные и пустые глаза, смотреть в которые не хотелось так же, как же в дуло заряженного револьвера. Глаза Дагервуда были мертвыми, и мне до безумия захотелось спрятаться от этого взгляда.

Но я лишь хрипло выдохнула, пытаясь вернуть себе голос.

– Мне нужна ваша помощь, господин Дагервуд. Вернее… Не совсем мне. Рик… Он… умирает. Пожалуйста. Помогите ему.

Он молчал, и я снова дернулась. С трудом сдержалась от желания еще сильнее натянуть на лоб трикотажную черную шапку, чтобы спрятаться от мужского взгляда. Но дальше было уже некуда, растрепанный край и так касался дужки очков. Так что пришлось отдернуть руку.

– С чего вы взяли, что мне это интересно?

Его голос прозвучал как рокот надвигающееся шторма. Низкий, с легким акцентом, определить который я не смогла. Сжала ладони в кулаки.

– Я подслушала ваш разговор два месяца назад, – уставилась в равнодушное лицо мужчины. – Вы сказали Рику, что если он передумает… То может прийти к вам. И вы поможете.

– Нет. – Дагервуд встал, и я неосознанно попятилась. – Я сказал, что, возможно, он захочет передумать, когда боль начнет пожирать его внутренности. Когда он начнет орать, умоляя, чтобы его убили. Когда попытается убить себя сам, чтобы прекратить эту муку. Тогда, возможно, он передумает.

Я прикрыла глаза, спрятанные за толстыми стеклами. Да. Тогда он сказал именно так. И все это уже произошло с Риком.

– Он передумал? – вопрос прозвучал мягко, почти ласкающе.

– Да. – Я заставила себя смотреть в его глаза, хотя это было нелегко. Хотелось отвернуться. А еще лучше – сбежать, как можно дальше. – Рик передумал. Он просит… чтобы вы помогли ему. Спасли.

Черно-серые глаза стали еще холоднее. Если может быть холоднее покрытая льдом могила.

– Пошла вон.

– Что? – Мне ведь послышалось?

Вот уж вряд ли…

Повторять Дагервуд и не собирался, он снова вернулся к столу и опустил глаза в бумаги. Я шагнула ближе, заламывая руки."

"– Пожалуйста… Господин Дагервуд! Пожалуйста, спасите его! Хорошо… Я соврала! Рик не посылал меня к вам. Я пришла сама… Он просил убить его! Понимаете? Просил убить! – задышала ртом, опасаясь, что сейчас начну реветь, как ребенок, под ледяным взглядом этого человека. – Ему так больно! Прошу… Вы ведь можете! Я даже не понимаю, что с ним! Врачи… сказали, что это врожденная… врожденная дисфункция! Что она не лечится! Помогите! Ну, хотите, я встану перед вами на колени? Я готова сделать для вас все, что угодно, слышите?

– Рик отказался от моей помощи. Уходите. Проведите это время с ним, это все, что вы можете сделать.

Я снова сжала кулаки, ощущая настойчивую потребность почувствовать в ладонях шею Дагервуда. Хотя вряд ли мне удалось бы его задушить. Но я мечтала попытаться. Он не сказал, что не может помочь.