Короткий выдох…

И губы, впившиеся в мои. С яростью, с болью. С жадностью. Неистовой, обжигающей жадностью. Ослепляющее желание, сладкий и болезненный спазм, невыносимое и невозможное притяжение. Я, кажется, застонала в его рот. И укусила за губу, прокусывая насквозь. Он взвыл, а потом дернул ткань моей майки, сдирая, обнажая кожу с отчаянной ненасытной обреченностью.

Глава 33

Придавил ее своим телом. Линкх. Проклятый линкх, с сутью такой чистой, что его инстинкт звенит от напряжения. Линкх – это не кровь и мясо, это душа… Мышцы напрягаются, желая лишь одного – убить. Или нет? Он смотрел на ее губы, на шею, по которой течет кровь, смотрел в глаза. Зеленые. Как у наследников королевского дома. Убить? Ток крови в ее запястьях, одуряющий до безумия запах. Убить? Тонкое тело, вздрагивающее под ним. Инстинкт Зла, стирающий разум, мораль, совесть, принципы. Оставляющий лишь голод.

Убить…

И сводящее с ума вожделение, неконтролируемое, невыносимое.

Убить?

Несомненно. Чуть позже…

Влад сам не понял, как наклонил голову. Как попробовал на вкус ее губы, как втянул в рот язык. А дальше… Ярость, смешанная с желанием. Два инстинкта, сплетенные воедино так крепко и болезненно, что не разорвать. Пожиратель требовал убить линкха. А мужчина – взять женщину… непокорную, дерзкую, чужую… Наказать и подчинить, присвоить и сделать своей. Дать наслаждение, взять наслаждение… Слишком сильные инстинкты, раздирающие душу. И тело. Под ладонью ее кожа. Горячая и влажная от крови. И он ласкает ее пальцами, смакуя ощущения. Торопится, потому что невыносимо жаждет ее почувствовать. У ее губ тоже вкус крови и сладость, присущая лишь ей одной. Словно яд, проникший под его кожу, отравивший саму суть и заставивший сходить по ней с ума, желать недостижимое.

Ви застонала в его губы, а он почти зарычал. Оторвался на миг. В ее глазах не было страха. В них горело… желание? Осознание скрутило пах спазмом, свело скулы. В зелени ее радужек он видел отражение собственного безумия. Она желала его, он чувствовал это… всегда. И больше не было сил сдерживаться. Больше не было смысла сдерживаться. Если бы она отказала… Но Ви пахла так чувственно и нежно, что срывало все предохранители… Вдавил ее в доски пола, ощущая, как женские руки рвут ткань рубашки. Они оба слишком сильны и слишком возбуждены, чтобы от одежды осталось хоть что-то…

Короткий полувздох из женских губ, и он втянул в рот ее сосок, накрывая ладонью вторую грудь. Ласка, укус, ласка… предвкушение. Он не знал, когда раздел ее, когда она раздела – его. Два тела, сплетенные, обнаженные, горячие. Катающиеся по осколкам и каменной крошке.

Ви рассмеялась и вонзила ногти в его спину, откидывая голову. Он провел языком вдоль ее шеи, там, где недавно держал лезвие ножа, зализывая уже затянувшийся порез.