– Кокнул?

– Угу! Еще и головы отрезали. Вы просто головорез!

Его губы снова дрогнули.

– И хватит смеяться! Здесь нет ничего смешного! Это… ужасно!

Теперь он уже откровенно улыбался, рассматривая меня. Я воинственно сложила руки на груди, так не видно было, что они трясутся.

– Прекратите дрожать, – приказал Дагервуд.

– Я замерзла, – взвилась я. – И хочу есть! Черт, знала бы, что предстоит такой жуткий вечер, съела бы двойную порцию обеда! И тройную завтрака!

– Да вы ненасытны, – пробормотал мужчина, рассматривая меня. Я в ответ лишь фыркнула. Тонкий шелк платья не грел совершенно, свою песцовую накидку я оставила в «Гранях», как и туфли, и теперь лишь перепрыгивала с ноги на ногу.

Да еще на черных чулках красовалась дыра, лучиками разбегающаяся от коленки на левой ноге. Ну, хоть та гадкая слизь из зазеркалья облетела шелухой, и то радость!

Я внезапно осознала, что лифт стоит открытый, а Дагервуд не двигается с места, разглядывая меня. Смотрит очень внимательно, привалившись спиной к панели. Его взгляд прошелся от моих коленей с дырой на чулке до кружевного подола, потом поднялся к груди и плечам, коснулся шеи… Наши взгляды встретились, и стало слишком мало места в этом просторном лифте.

Слишком тесно. Слишком близко. Словно мы снова несемся куда-то на предельной скорости или падаем в пропасть. Я увидела, как напряглась его шея, как обозначились вены и расширились зрачки. Какая-то невероятная сила толкала нас друг к другу, и сопротивляться ей становилось все сложнее. Мне уже не помогали мысли о Рике. Мне уже ничего не помогало. Я знала вкус его губ, жар его прикосновений и хотела большего. И в глазах мужчины я видела отражение своего желания, усиленное тысячекратно. И вновь в его глазах появился голод, жадное ожидание, что я уже видела в несущейся на полной скорости машине…

На миг показалось, что мы так и останемся здесь…

Но он лишь отвернулся и вышел из лифта.

– Идемте. Поищем для вас еду.

На негнущихся ногах я ступила в коридор и изумленно открыла рот. Потому что никак не ожидала увидеть за серой неприглядной наружностью такую красоту. Мои замерзшие щиколотки утонули в пушистом толстом ковре. В нишах расписанных стен стояли скульптуры и изящные вазы с цветами.

Даже на потолке красовалась фреска. Рассмотреть все это богатство мне не дали, Дагервуд, не оборачиваясь, прошагал до единственной двери в конце коридора и снова приложил ладонь. Створка щелкнула и открылась.

– Посмотрите там, – безразлично махнул рукой мужчина. Я пожала плечами и пошла в указанном направлении. Светильники освещали золотым сиянием огромное пространство лофта. Стен здесь не было вовсе, помещение разграничивалось лишь цветовыми зонами и мебелью."

"И здесь, безусловно, было красиво.