Ты можешь идти?

Не уверена, но кивнула.

– А бежать? – его лицо озарила мальчишеская улыбка.

Подтвердила еще одним кивком. Он махнул рукой.

– Тогда побежали!

Остановились мы лишь за мостом, на другой стороне реки, и я согнулась, повиснув на перилах и пытаясь отдышаться. А потом, как результат этой гонки и небывалого выброса адреналина, начала хохотать. Просто сползла по решетке ограды, держась за живот и не в силах остановиться. Парень присел на корточки, всматриваясь в мое лицо с беспокойством.

– Эй, ты в порядке? Похоже на истерику, – весело спросил он.

– В полном, – выдохнула я сквозь смех и стерла с лица влагу. – Это просто невероятно! Я думала, так не бывает!

– Как?

– Чтобы все… в один день! – против воли вновь рассмеялась. – Меня выгнали с работы. А потом попытались запихнуть в машину и увезти непонятно с какими целями! И все… в один день!

Снова расхохоталась. Парень похлопал меня по плечу.

– Неудачный день.

– Да уж. – Я, наконец, успокоилась и уже внимательнее посмотрела в его лицо. Красивое лицо, кстати. И в общем парень выглядел, как звезда экрана или фотомодель. Или спортсмен, потому что, пробежав несколько километров, он, в отличие от меня, даже не запыхался. Опомнившись, благодарно кивнула. – Спасибо тебе, что помог. Ты настоящий герой. Меня зовут… Ви.

Он вновь улыбнулся

– Рик, – не отрывая взгляда от моего лица, произнес он. – Меня зовут Рик.

– Странное имя, – хмыкнула я.

– Ви – тоже, – фыркнул он.

И мы вновь рассмеялись.

Глава 3

Дагервуд поставил автомобиль на стоянку, щелкнул брелоком. Где-то завыла сирена «Скорой», просигналила машина за поворотом, но в целом все было тихо. Он толкнул дверь, вошел. Из-за стеклянной перегородки высунулось лицо охранника.

– Эй, куда, время посещений закончилось!

– Вы ошибаетесь, – Дагервуд повернул голову, глядя в глаза грузному мужчине. Тот моргнул и осел на свое место.

– Ну да, точно. Ошибочка вышла.

Дагервуд отвернулся и пошел к лифтам. Порой ему попадался кто-то из обслуживающего персонала, но все они скользили по бесшумно идущему мужчине пустым, невидящим взглядом, словно и не замечали.

Впрочем, так оно и было.

Для окружающих в коридоре, освещенном белыми лампами, посторонних не было."

"Дагервуд толкнул дверь реанимационной палаты. Кардиомонитор рисовал ломанную кривую над кроватью больного, тихо пищали датчики жизненных показателей. Мужчина остановился. Его взгляд скользил по бледному лицу пациента, обескровленным губам, серой щетине на подбородке. Опустился на зеленую простынь, укрывающую мощную грудь парня, на запястья в специальных скобах.

Монитор пискнул, а ломаная линия взметнулась и вдруг выпрямилась, пошла ровной безнадежной строчкой, означающей конец.