Уже собираюсь прикрыть глаза, но взгляд по привычке устремляется к нашему дому. Даже отсюда видны высокие кованные ворота, поставленные моими стараниями. А прямо под ними стоит припаркованный древний Рэндж Столетова. Даже улицу всю перегородил. Странно. На Богдана это не похоже. Уважаемый человек. Доверенное лицо олигарха. И старая колымага. Не стремно?

Интересно, за каким фигом Дан приехал к моим родителям? Раньше они почти не общались. И уд точно в гости к друг другу никогда не ходили.

Не задумываясь, порывисто щелкаю замком. Открыв дверцу, выскакиваю наружу. И сам шалею от морозного воздуха и собственной прыти. Вон как на меня Столетовская тачка подействовала. Сразу в башке мелькают картинки, как мы гоняли на этом старом тарантасе на рыбалку. И чувствовали себя неимоверно крутыми. Как ездили на танцы и могли снять любую девчонку. Инормака придавала нам значимость в глазах подружек, да и в своих собственных.

«Эх, было времечко! Уже не вернешь». – думаю тоскливо.

Оглядываюсь, желая убедиться, что фура еще не уехала.

Люди что-то таскают, а я медленно бреду к дому. Лед кругом. Тут упасть и переломать ноги – плевое дело.

И вздрагиваю от приглушенного лязга распахнувшийся калитки. Первым на улицу выходит отец. Очень довольный. Даже отсюда вижу, как он улыбается.

– Аккуратно, Даня. Возьми маму за руку, – предостерегает кого-то.

«Дурдом какой-то, – успеваю мысленно усмехнуться. – Столетов ходит к моим с мамой. За ручку?»

– Дедушка! Смотри как я умею! – раздается счастливый детский голос. И на улицу со двора вылетает мальчишка лет трех. Как когда-то и я, катится на ногах по скользкому тротуару и врезается в моего отца. А тот, смеясь от счастья, подхватывает ребенка на руки.

Сюр какой-то! У нас даже у дальних родственников нет детей, кто мог бы называть Петра Торганова дедом.

– Мама! – тянет ручки ребенок к калитке. Отец что-то шепчет в маленькое ушко, как и мне когда-то."

"Идет твоя мама.

И действительно почти сразу на улицу, кутаясь в старый пуховик, выходит моя мама. А следом Лиза Столетова. Деловито щелкает пультом сигнализации и старенький Рэндж отвечает ей слабым писком.

– Все, Данечка, прощайся с дедушкой и бабушкой, – громко заявляет она.

А у меня кровь стынет в жилах. И кулаки сжимаются инстинктивно.

Вот же сука…Ничего не сказала! Но с нее станется. Редкая гадина.

Переминаюсь на ватных ногах. Сглатываю вязкий ком, перекрывший горло. И наблюдая, как привычно малыш целует моих родителей, задыхаюсь от гнева. И эти туда же.

Наверняка и друзья в курсе.

Только кого из них можно назвать близкими? Предатели, твою мать. Все до единого.

«Интересно, где они живут?» – думаю, наблюдая, как Лиза усаживает ребенка в детское автокресло. Что-то поправляет заботливо. А потом обнимает по очереди моих стариков.