Влажные волосы отброшены назад. Сердце пропускает удар, стоит нам только встретиться взглядом. И тут же леденеет от дурного предчувствия.

Падаю на первый попавшийся стул. И даже не знаю, что делать. Есть? Так кусок в горло не лезет.

– Можно мне двойной кофе, бро, – игнорируя меня, улыбается другу Богдан. – А то нам еще до Шанска гнать. Эти суслики сразу задрыхнут, – улыбаясь, кивает на жену и слезающих с лежанки детей.

– Оставайтесь у нас. Погостите, – спокойно предлагает Витя. Будто мы с ним семья и вопрос о нашей свадьбе давно решен. И впереди нас всех ждет волшебство Нового года.

Ага. Сейчас!

– На обратном пути заскочим, – делая жене бутерброд, мотает головой Богдан и, одарив меня хмурым взглядом, по-свойски подцепляет орешки кешью из вазы. Всю горсть отправляет в рот. – Заодно проверим, как вы тут… – бурчит с набитым ртом.

– На рыбалку бы сходили, – заманивает в свои сети Торганов. – Тут в реке сазаны водятся. Местные говорят. Я сам так и не выбрался еще. Давай, вместе сгоняем.

– На обратном пути, Витек, – тяжко вздыхает брат. – Мать навестить надо. Внуков показать. И решить, что делать с Зеро.

– А что с ним? – резко откликается Торганов, подставляя чашку в кофемашину. По дому сразу растекается аромат кофе. А мне хочется плакать от бессилия.

– Мать с новым мужем живет. Лизу с Данькой ты забрал. А собака одна во дворе останется. Нехорошо, – поясняет Богдан, принимая из рук Торганова дымящуюся чашку с капучино. – А к себе я забрать не могу. У нас же лабрадор. Помесь кабана и белого медведя. Куда еще ротвейлера! Хоть усыпляй, блин.

– Нет! – вскрикиваю, захлебываясь слезами. Сжимаю кулаки от охватившей ярости. – Только не это! Не позволю усыпить мою собаку!

Ладонь Торганова тотчас же ложится мне на плечо. Жест успокаивающий, вот только мне от него не легче.

– Привози Зеро к нам, – недолго думая предлагает Витя. – Двор большой. Псу место найдется. Да и нас он всех знает. Привыкнет быстро.

– А это идея, – с облегчением выдыхает брат и тут же обращается к детям. – Эй, партизаны, живо за стол.

Малышня радостно бежит, занимая места.

– Я хочу сидеть с мамой и папой! – кричит мой сын, делая ударение на последнем слове.

– Конечно, сынок, – улыбается Даньке Торганов и отодвигает соседний стул. И сам садится рядом.

– Папа, а у нас хлопья есть? – радостно интересуется мой сын."

"– Нет. Потом купим, Даня, – вздыхает Витя, придвигая к сыну тарелочку с белым варевом. – Я манную кашу сварил. Ешь. Она вкусная.

– Да-а, – тянет Данька не попробовав. – Очень вкусная, папа.

Папа. Снова папа!

Похоже в борьбе с Торгановым у меня союзников нет. Сын – маленький предатель и подлипала. Богдан тоже не горит желанием помогать. И явно перешел на другую сторону баррикад. А невестка… Она всегда заодно с моим братом.