Или в халате? — Парриш прищурился на потолок, ища ответа на вопрос. — Да, в халате. Я еще подумал: «Господи, какие же у Уильяма волосатые ноги». Горилла, да и только.

— Ясно.

— Эзра стоял перед ним, орал, потрясал кулаком и богохульствовал так, что у бедного набожного Уильяма волосы дыбом встали. Пес тут же принял участие в деле и выдрал клок из штанов Эзры. Пока он занимался штанами, Уильям разорвал на куски три акварели, над которыми Эзра так трясется, а папку с остальными рисунками швырнул прямо в грязь. Это было ужасно. — Парриш уставился в стакан, печальным голосом завершая свою историю, но тут же поднял глаза, по выражению которых слушатели догадались, что Эзра давно напрашивался на такое обращение.

Сержант Хейверс поднялась по ступенькам и скрылась из глаз. Линли потер виски и вошел в холл. В дальнем конце комнаты еще горел свет, освещая склоненную голову Стефы Оделл. Услышав шаги, женщина оторвалась от книги.

— Мы заставили вас ждать допоздна, чтобы запереть за нами дверь? — всполошился Линли. — Мне так жаль.

Улыбнувшись, Стефа лениво и изящно потянулась.

— Не беда, — любезно возразила она.

 — Я тут задремала над книжкой.

— Что читаете?

— Дешевый романчик. — Она тихонько рассмеялась и поднялась на ноги. Ходит без чулок, отметил Линли. Стефа успела переодеться из серого платья, предназначенного для церкви, в грубоватую юбку из твида и свитер. В глубь выреза сбегала серебряная цепочка с единственной речной жемчужиной. — Так я спасаюсь от действительности. Герои романов всегда «живут счастливо до самой смерти». А как вы спасаетесь, инспектор?

— Боюсь, что никак.

— И как же вы поступаете с тенями, которые омрачают вашу жизнь?

— С какими тенями?

— Вы ищете убийц.

Нелегкая работа. Почему вы именно ее выбрали?

Вот так вопрос. Он хорошо знал ответ: это покаяние, искупление таких грехов, которые вы даже не сумеете понять, Стефа. Вместо этого он сказал:

— Понятия не имею.

— Ага. — Она задумчиво кивнула и переменила тему. — Вам посылка. Занес такой противный человечек из Ричмонда. Мне он не представился, но пахнет от него желудочными каплями.

Отличное описание Ниса, отметил Линли. Стефа зашла за стойку бара. Вторую половину дня она, конечно же, провела, обслуживая посетителей.

Здесь пахло воском и элем. Линли сразу же вспомнил Корнуолл. Десятилетний мальчик с волчьим аппетитом уписывает пирожки на ферме у Трефалленов. Вкуснятина какая — мясо и лук в толстой оболочке из теста. Невозможно даже представить себе этот запретный плод в чинной столовой Хоунстоу.

— Вульгарная пища! — презрительно фыркал отец. Еще бы! Потому-то она ему и нравилась.

— Вот! — Стефа выложила на стойку большой конверт. — Выпьете со мной стаканчик на ночь?

— Спасибо, с удовольствием.

Женщина улыбнулась.