— Так я пойду? — спросил Дентон.

— Идите, — разрешил ему Линли и добавил вслед: — Поаккуратней, ладно?

— Все будет тип-топ, милорд, — отвечал тот, — все будет тип-топ.

Линли проследил, как молодой человек растворяется в толпе, подхватив под локоток свою подружку, и обернулся к Барбаре.

— Полагаю, больше нас ничто не задерживает, — сказал он. — Пошли.

И он вывел ее на улицу, прямиком к серебристому переливающемуся на солнце «бентли».

— Я получил информацию, — конфиденциально сообщил Хэнк Уотсон, сидевший за соседним столом. — Самую надежную, проверенную, гарантированную информацию! — Убедившись, что все присутствующие в столовой готовы его слушать, он продолжал: — Насчет этой истории с младенцем в аббатстве.

Мы с Джо-Джо получили стопроцентную информацию нынче утром от Анжелины.

— Еще кофе, Дебора? — любезно осведомился Сент-Джеймс у своей супруги. Она отказалась, и тогда муж налил себе и вновь обратился в слух.

Хэнк и Джо-Джо Уотсон времени не теряли, они сразу же установили тесную дружбу с новой парочкой, поселившейся в Келдейл-холле. Миссис Бертон-Томас, со своей стороны, поспособствовала знакомству, усадив их за соседние столики в огромной столовой.

Представлять супружеские пары друг другу она не стала, понимая, что в этом нет необходимости. Стены, отделанные старинными панелями, антикварная мебель, бесценный шератоновский буфет, — все это перестало интересовать американцев в ту самую минуту, как в зал вошли Сент-Джеймс и Дебора.

— Хэнк, лапонька, может, им вовсе не хочется слушать про младенца в аббатстве, — вступилась Джо-Джо, ощупывая быстрыми пальчиками золотую цепочку со множеством брелков — «Мамочка первый класс», «Пирожок» и «Горошинка» соседствовали здесь с эмблемой «мерседеса», крошечной ложкой и миниатюрной Эйфелевой башней.

— То есть как это не хочется! — прогромыхал Хэнк. — Да ты сама их спроси, Горошинка!

Джо-Джо закатила глаза, мимикой извиняясь перед вновь прибывшими.

— Хэнк в восторге от Англии. Просто очарован ею, — пояснила она.

— Обожаю! — кивнул Хэнк. — Если б тут еще давали горячие гренки, цены бы этому местечку не сыскать. Какого черта вы едите гренки остывшими?

— Я всегда полагал, что это признак упадка культуры, — согласился Сент-Джеймс.

Хэнк одобрительно расхохотался, широко распахнув рот и демонстрируя неправдоподобно белые зубы.

— Упадок культуры! Вот это здорово! Просто замечательно! Слыхала, голубка? Упадок культуры! — Хэнк мог бесконечно повторять любую пришедшуюся ему по вкусу шутку. Таким образом он словно присваивал авторство. — Ладно, насчет аббатства, — продолжал он, не давая сбить себя с мысли.

— Хэнк, — пробормотала его жена.