Но нежные руки скользили по его щекам, подбородку и шее, и, когда Стефа склонилась над ним и он ощутил сладость ее рта и прикосновение языка, Линли понял, что она — самая животрепещущая реальность, она — настоящее, пытающееся изгнать прошлое.

Он хотел бежать прочь от этого натиска, укрыться в том блаженном воспоминании, которое служило ему броней весь последний год, весь год, когда желание было мертво, тоска сделалась глухой, а жизнь — пустой и бессмысленной. Но женщина не позволила ему уклониться, она целенаправленно уничтожала защищавшие его доспехи, и Линли чувствовал не сладостное избавление, а ужас перед необходимостью душой и телом слиться с другим человеком.

Он не мог, просто не мог. Нельзя допустить, чтобы это произошло. Он отчаянно хватался за последние остатки своей брони, тщетно мечтая стать прежним, бесчувственным, полуживым, каким он был лишь полчаса назад, но этого мертвеца вытеснял другой, настоящий — нежный и уязвимый человек, что всегда прятался в нем.

— Расскажи мне про Пола.

Стефа приподнялась на локте, прикоснулась пальцем к его губам, обвела их. Свет ласкал ее волосы, ее плечи и грудь. Она млечно светилась, она источала едва уловимый аромат девонских фиалок.

— Зачем?

— Затем, что я хочу больше знать о тебе. Затем, что он — твой брат. Затем, что он умер.

Она отвела глаза.

— Что сказал тебе Найджел?

— Что смерть Пола все изменила.

— Так и есть.

— Бриди сказала, что он ушел, не попрощавшись.

Стефа вновь опустилась рядом с ним, и он обнял ее.

— Пол покончил с собой, Томас, — прошептала она, дрожа всем телом. Он теснее прижал ее к себе. — Бриди не говорили об этом. Мы все говорим, что он умер от болезни Хантингтона. В каком-то смысле так оно и есть.

Эта болезнь убила его. Ты видел когда-нибудь человека, пораженного этим недугом? Похоже на пляску святого Вита. Человек не может управлять своим телом. Дергается, спотыкается, все время падает. А под конец и разум изменяет. Пол этого не допустил. Пол не такой! — Голос ее пресекся. Стефа с трудом перевела дыхание. Рука Линли скользнула к ее волосам, затем он прижался к ним губами.

— Бедняга!

— Он был еще способен понять, что больше не узнает свою жену, не помнит имени своего ребенка, не управляет собственным телом. У него оставалось еще достаточно разума, чтобы понять — наступило время умереть.

 — Она сглотнула. — Я помогла ему. Это был мой долг. Мы ведь с ним близнецы.

— Этого я не знал.

— Найджел не говорил?

— Нет. Найджел влюблен в тебя, ведь так?

— Да, — без всякого притворства отвечала она.

— Он приехал в Келдейл из-за тебя?

Она кивнула.

— Мы вместе учились в университете. Все трое — Найджел, Пол и я. Когда-то я даже собиралась выйти за Найджела. Он не был тогда таким злым. Это я довела его. Но теперь я не могу выйти замуж.