Явно прочная, просто так не разорвёшь.

В кресле, откинувшись на спинку, сидел ректор. В этот раз не было взгляда бирюзовых глаз — они были закрыты, не было надменной ухмылки — губы плотно сжимались, со лба медленно скатилась маленькая капелька пота. Кажется, это не совсем нормально. Хотя кто их, этих драконов знает?..

— Господин ректор, с вами всё в порядке?

“Иллидия, это самый глупый вопрос, который ты сейчас могла задать Чудовищу, который находится в полубессознательном состоянии”, — я стукнула себя по лбу пальцами.

Было совсем непонятно, что мне делать. Могла ли я помочь? Или просто не мешать и порадоваться смене ректора? Совесть у меня всё же была, как я выяснила. И я её уже ненавидела.

Осторожно, стараясь не шуметь, я подошла к столу и заглянула в чашу. Пахло оттуда смесью трав и чего-то терпкого. В темной непрозрачной густой жидкости лежал золотой кулон. Он выглядел как ограничитель силы, но он был очень необычным. Кажется, я его уже когда-то видела. Но когда?

Руки сами потянулись достать и рассмотреть. Как только я коснулась золотой цепочки, по спине пробежал холодок. В груди зародилось ощущение опасности. Дикой, звериной, необузданной.

Я подняла голову. На меня смотрели два изумрудных глаза с драконьим вертикальным зрачком. Я инстинктивно отшагнула, моля всех богов, чтобы не наступить на платье, не споткнуться ни обо что, не упасть.

— Тебе нельзя здесь быть, — медленно проговаривая слова сказал Эдгарн. — Уходи!

Я удивленно уставилась на него. А кто меня сегодня к себе вызывал?

— Вы непоследовательны, господин ректор, — возразила я, продолжая пятиться к двери. — Сами вызвали, сами прогоняете.

— Ты умеешь выбирать время, — хмыкнул-рыкнул, сжимая челюсти, Чудовище.

Я видела, как напряглись его плечи, даже под плотным пиджаком чётко прорисовывались взбугрившиеся мышцы. Казалось, ещё чуть-чуть и ткань порвется от натяжения.

— Я многое умею, — надо было заткнуться и быстрее делать ноги, но меня так и подмывало огрызнуться. Хотелось, чтобы последнее слово осталось за мной.

— А уходить вовремя — нет, — ректор резко встал, а дверь за мной захлопнулась.

Точно. Надо будет изобрести артефакт от любопытства. Чтоб лишал напрочь этого чувства.

Шея, скулы и руки Эдгарна покрылись чёрной, сверкающей в свете настенных светильников чешуей. Казалось, он даже стал выше и шире. И опаснее. От его взгляда внутри все холодело, хотя он не нападал и не угрожал.

Его глаза лишь на миг поменялись, когда он тихо произнес:

— Моя, — и хищно улыбнулся.

Это он про кого? Про меня, что ли? Ну уж нет, не угадал.

— Я своя собственная! — думала, что произнесу твердо и уверенно, но голос предательски дрогнул.

Ответом мне была издевательская ухмылка. Ну, драконище чудовищное! Чтоб тебе… А проклятие не придумывалось.