И главное, пусть об этом узнает ее мачеха — эта старая шлюха Светлана Ионовна, которую Принцесса Ночи, мягко говоря, недолюбливала с первого дня появления в их доме."

"— Ну так как сделаем? — напомнил Геннадий Дорофеевич.

— Что как? — не поняла Процесса Ночи повертевшись перед большим зеркалом и забраковав этот наряд тоже.

— Как сделаем, если ты замуж за меня хочешь, а не хочешь быть Мышкиной? — напомнил он.

— Аид дери, Гена, ты что тупой? Просто сделаем: я выйду пока за Мышкина, чтобы долго не ждать, а потом сменим фамилию. Сам подумай, Талия Мышкина — по-идиотски звучит. Чего уже не Талия Тараканова или Червякова? Мы нормальную фамилию выберем, такую чтобы звучала как гром Перуна: солидно и грозно, — сняв цилиндр, произнесла она.

— Но, дорогая моя, это же родовое имя. Оно же связывает нас с древним и очень известным родом князей Мышкиных! — попытался пояснить ей Геннадий Дорофеевич.

— Послушай меня, дорогой мой. Давай будем честны: ни ты, ни я не имеем никакого отношения к этому роду. И зачем нам цепляться за чужой род, если мы можем положить основание нашему роду, с нормальной фамилией, который станет не менее славным. Все, давай, определяйся окончательно с костюмом и надо уже собираться, — сказала баронесса и направилась в спальню.

Примерно через час новенький, представительный «Гермес 03 Респект», описав дугу над Нагатинским затоном, опустился на лужайке ровно перед особняком Евстафьевых.

— Егор! — перед люком баронесса обернулась к пилоту.

— Да, ваше высочество! — он круто повернулся к ней, не вставая с кресла.

— Мы можем застрять здесь надолго. Жди, — распорядилась она, и сошла по коротенькому трапу.

Князь Мышкин, чуть задержавшись возле зеркала, поправив темно-коричневую бабочку на шее, нагнал ее уже на мощеной дорожке, что вела к дому барона Евстафьева. Там князь взял свою невесту под руку, и дальше они пошли как вполне состоявшаяся пара. Когда они обогнули клумбу желтых тюльпанов, на ступенях дома появились люди. Еще издали Талия узнала: прислугу толстушку Дарью Кузьминичну, Федора и Максима, а потом из дверей вышел отец и сердце баронессы судорожно вздрогнуло. Она ускорила шаг, увлекая за собой Геннадия Дорофеевича.

Евклид Иванович, сбежав со ступенек, поспешил дочери навстречу. И когда между ними оставалось шагов двадцать, Талия вырвала руку у князя, подбежала к отцу и бросилась в его объятья.

— Девочка моя! Больше никогда, никогда так не делай! Не бросай меня одного! — заговорил барон, крепко прижимая дочь к себе и едва не дрожа от нахлынувших чувств.

— Больше не буду, пап, — Талия неожиданно для себя заплакала, положив голову ему на плечо. — Я просто немножко погуляла, — она всхлипнула. — Просто я уже взрослая.