Закончив со шнуровкой, я решительно направился к дому, оглядывая наш двухэтажный родовой особняк с заслуженным уважением. Вместе с Айлин поднялся по ступеням между колонн. Вот здесь мне немного не повезло. Раньше, чем я успел дотянуться до ручки входной двери, ее открыл слуга — Антон Максимович. Увидел меня и хрипловато заорал:

— Ваше сиятельство! Елена Викторовна! Скорее! Беда!

Старый дурак! Зачем панику поднимать⁈ И мама, как назло, оказалась не наверху, а в гостиной.

— Ваша сиятельство, — загораживая меня, попыталась начать Айлин. — Елена Викторовна, вы только не пугайтесь! Это не…

— Саша! — вскрикнула мама, бледная и собираясь выслушивать Синицыну. — Боги! Заступница Небесная! Антон! Быстро за врачом! — распорядилась она, взмахом руки отсылая слугу.

— Это не Сашина кровь… — нерешительно проговорила Айлин. — Вы не пугайтесь, пожалуйста. Это все из-за меня, — совсем тихо добавила она.

— Айлин, ты здесь точно не при чем, — бережно оттеснив ее с прохода, я вышел вперед. — Мама, а давай без паники. Ты всегда была рассудительной: раз я пришел сам и твердо стою на ногах, значит ничего страшного не произошло. Зря за врачом послала, — я глянул в след Антону Максимовичу, поспешившему по коридору к общему коммуникатору. — Уверяю, из-за нескольких синяков и ссадин, не стоит беспокоить лекарей. Все что мне нужно, это только помыться и переодеться. Попроси, пусть Надежда Дмитриевна подготовит что-то чистое. Я на пару минут в ванную.

— Как ты можешь так, говорить⁈ Себя в зеркало видел⁈ — графиня еще более повысила голос. — Немедленно ложись на диван, — она указала на тот, что стоял у второго окна гостиной, — Я сама решу, что тебе нужно. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы своевольничать. Надежда Дмитриевна! Скорее сюда! Айлин, стой пока здесь, потом расскажешь всю правду, что случилось. Так полицию… Полицию пока не надо, — последнее она сказала уже негромко.

Нет, я понимаю, мама есть мама: материнская забота, обалдение от моего вида… только не нужно мной, вольным Астерием, управлять как маленьким мальчишкой.

— В общем так, я в ванную, принесите кто-нибудь чистую рубашку и брюки, — решил я, скидывая туфли и тут же поймал на себе прямо-таки огненный взгляд маминых карих глаз. Так и хотелось сказать: «Да, я вас понимаю, Елена Викторовна, прежний Сашенька был несколько более покладист. Придется вам, ваше сиятельство, привыкать к переменам. Их будет много». Повернулся к Синицыной и попросил: — Айлин, пожалуйста, присядь пока в кресло. Я быстро.

— Саша! — Елена Викторовна резко качнула головой, разметав каштановые локоны. — Ты почему вредничаешь⁈

— Потому, мама. Потому, что я лучше знаю, что мне сейчас нужно. Я не хочу уделать диван кровью.