Кстати, испытывали вместе с Броневым — это наш главный инженер. И когда мы пролетели на безумной скорости над Москвой так, что за несколько минут под нами пронеслись Мытищи, князь сполна обомлел. Челюстью отвисла, глаза загорелись и прицепился ко мне, мол, продай виману! Извините, Борис Егорович, говорю, но «Ласточка» моя, а ускоряющее устройство на ней экспериментальное. Но сам понимаешь, у Ковалевского хватка еще та: крепко прицепился. Кончилось тем, что мы переставили один из твоих преобразователей с «Хлои» на его виману по-дружески за пять тысяч рублей.

И вот еще, — Голицын прервал меня, жестом руки, не давая сказать даже слова, и продолжил: — вечером, к концу дня он притянул виконта Зауральского — они же, извините, большие друзья еще с Академии. Вдвоем потребовали, чтобы мы и Зауралькому установили такую штуку. Мы с Кругловым объясняли, мол, устройства экспериментальные: могут пожечь цодиевые кристаллы, могут погубить сам генератор вихревого поля, и вообще может всплыть множество непредвиденных проблем. Но что Ковалевский, что Зауральский — люди отчаянные и упрямые. В общем пришлось и второй преобразователь им отдать за те же пять тысяч. Но из этой сделки кое-какую пользу я извлек: теперь о твоей награде перед имперской канцелярией будет хлопотать сам Борис Егорович Ковалевский. Сам понимаешь, его связи там, — Голицын неопределенно махнул рукой, вероятно, в сторону Багряного Дворца, — обширны. Влияние велико даже при императорском дворе. И если я с Кругловым мог подать лишь представление на орден «Святого Озарения», то Ковалевский попутно похлопочет о серебряной «Звезде Имперского Мага», может даже второй степени. Конечно, нам сначала требуется представить в канцелярию надежные, подтвержденные результаты. Нам нужно больше испытаний, и полноценная статистика. Да, кстати, забыл сообщить, вчера под вечер получили курьером от тебя два последних преобразователя — ставят сейчас ребята на те же «Эльбрус РТ» и «Хлою». И мою «Ласточку» Броневой с утра гоняет за городом, снимают параметры с генератора и силовых схем. Пока все идет отлично. Можно даже чуть поднять порог воздействия.

— Это все хорошо, но к чему вы мне четыре тысячи вручили, если я вам должен десять? — спешный, несколько сумбурный рассказ Голицына, меня, конечно, радовал. Я и подумать не мог, что так все быстро завертится, даже зная неуемную энергию Жоржа Павловича.

— К тому, Сань. К тому, что те десять тысяч ты мне не должен. Это мое вложение в наше общее предприятие — ведь я уже это говорил. И дело не в деньгах. Ведь, и я, и ты, если брать наши семьи, люди не бедные.