— Только ходить и опасаться, что тебя подрежут или застрелят — хреновое дело, — заметил я, делая первую затяжку.

— Хреновое? — переспросил он.

— Да, в смысле, скверное, даже дерьмовое, — пояснил я, не сразу поняв, что он не знаком с чужим сленгом. — Поэтому, самое разумное было бы разобраться с ними. Разобраться так, чтобы больше ни Варге, ни Лешему, ни кому-либо еще в голову не пришло даже думать, что с нами можно свести счеты. Я этим займусь в ближайшее время. Если есть желание, присоединяйся.

Еграм с минуту стоял, глядя в сторону Шалашей, на его лице, освещенном Луной, отчего-то появилась улыбка.

Потом юный граф сказал:

— Я много думал над твоими словами. Которые ты сказал в «колбаснике»…

— Какими словами? — не понял я."

"— Ты сказал тогда, что идеи, основанные на унижении других людей — это идеи подлецов с грязной душой. Я хорошо запомнил эти слова и остальное, что ты говорил. После этого даже перестал слушать «Елду» — у них в самом деле грязные души. Поначалу они зажигают своей силой, отвагой, но если не дурак, то потом начинаешь понимать, что все это ненастоящее. И все больше склоняюсь думать, что сказанное тобой справедливо и как бы очень мудро.

— Что касается присоединиться к тебе, — граф Сухров скрестил руки на груди все так же держа сигарету в зубах. — Да, это будет правильно. Иначе нас уничтожат по отдельности. Тебе Леший и Варга не простят сегодняшнего унижения. И мне не простят, что я помог от них уйти. Я очень хорошо знаю их волчьи повадки и знаю, какова бывает их злость.

— Рад, что ты со мной, — искренне признал я.

Сухров поднял левую руку согнув пальцы во внутрь ладони, я сделал тоже самое, и прижал свою руку к его. Это был древний знак, идущий еще от ариев. Им скрепляли серьезные договоренности.

— Кстати, еще в тот первый раз, ты просил узнать, почему Варга хотел тебя убить, — напомнил Еграм. — Я не забыл и успел расспросить кое-кого. Знающие, говорят, что это идет не от самого Варги и даже не от Лешего, а от Лаберта. А зачем это надо бритишу, узнать невозможно. У него это не спросишь, он сам себе на уме, и многое не скажет даже Лешему.

— Ясно, — нечто подобное я и предполагал. Ведь со «Стальными Волками» я никогда раньше не пересекался, у них как бы нет причин точить на меня зубы. И если учесть, что две попытки меня убить случились раньше моего знакомства с волками, то явно это намерение, выросло за пределами резниковской банды. Волков просто использовали, как инструмент: заплатили им или как-то убедительно попросили. Но это не значит, что с того же Лешего или Лиса нельзя выжать больше информации.