Хотя бы за то, что вселенский поток перерождений не разлучил меня с Айлин.

— Что скажешь, моя дорогая? — я поднял взгляд к Синицыной, до сих пор хранившей кроткое молчание.

— Я не хочу расставаться с тобой. Я боюсь, — очень тихо произнесла она. — Лучше мне быть тихой тенью возле тебя, чем далекой элиной.

— Тихой тенью уже не получится — Зерно Аршер прорастает, — сказал я.

— Найдутся другие боги, которые не потерпят ее на Земле. И таких будет большинство, — Артемида отпила из чаши, печально глядя на Айлин. — Увы, теперь ничего нельзя изменить. И ты как маг должен понимать, Зерно Аршер нельзя удалить без последствий — они могут стать губительны для ее чистой души.

— Сколько у нас времени? — я жадно затянулся сигаретой.

— Не более двух часов. Поэтому я сказала прийти тебе намного раньше. Зерно начинает прорастать, оно должно раскрыться в ней, до того, как она окажется на той земле, где ей суждено стать элиной. Лишь тогда будет полноценное одухотворение венерианских пределов. Астерий, — Охотница взяла мою руку, — я же знаю, ты же не эгоист, как мой брат. Подумай сейчас о высшем благе для нее. Я вполне понимала, все это тебя возмутит, но ты подумай и пойми, что боги дают ей великий шанс. Я уверенна, что на Земле не найдется ни одного человека, отказавшегося от такого.

— Я это прекрасно понимаю. И у нас как бы и выбора нет, — я сжал ладонь Артемиды. — Спасибо тебе. Нет, дорогая моя, это не сарказм. Я на самом деле очень благодарен, что ты старалась для меня и Айлин. Да я возмущен, полон несогласия, потому что все это слишком неожиданно, и слишком много мыслей, которые не удается быстро разложить по полочкам. Вдобавок время уходит… Позволь мне провести оставшиеся часы с Айлин наедине.

— Конечно. Мои сады и мой дворец в вашем распоряжении. Только далеко не уходите. Скоро прибудет Гермес. Он вызвался доставить твою подругу на Венеру, — сказала Небесная Охотница.

Синицына отвела меня к водопаду: не тому величественному, сотрясавшему воздух грохотом падающей воды возле портала, соединявшего храм на Гончарной и владения Артемиды, а небольшому водопаду, журчавшему в лесной чаще. Стекая с невысокой скалы, он питал звонкий ручей. И все здесь дышало приятным покоем: и ветви вековых деревьев, и замшелые камни, и поляны полные цветов, над которыми порхали яркокрылые бабочки.

Сев на берегу ручья на поваленный ствол дуба, Айлин неожиданно заплакала. В ее глазах — глазах бесплотного тела даже заблестели слезы. Всхлипывая, она говорила, что не хочет ничего менять; о том, что хотела бы просто быть со мной, пусть даже обычным призраком, ходить за мной молчаливой тенью. Я обнял ее и попытался утешить.

— Увы, это уже невозможно, — сказал я.