Я даже не удивлюсь, если помимо Урочеева она всплывет где-то в Лондоне, не без содействия самого Урочеева. Кстати, этим вопросом как раз и занимается князь Ковалевский. Только ты при нем эту тему не трогай, если он сам не пожелает с тобой об этом поговорить.

— Есть предложение, Жорж Павлович… — когда граф поднял ко мне взгляд, я продолжил. — Вам оно понравится. Пока ждем князя, давайте я прошью несколько преобразователей из того тяжелого ящика?

— Прошью?.. — Голицын уже слышал это слова от меня, но смысл его, наверное, уловил не совсем.

— Да. Магическим образом приведу их в рабочее состояние, — пояснил я.

 — Для этого мне потребуется стол, сами преобразователи и тишина.

Конечно, мое предложение Голицыну пришлось по вкусу. Он в готовности вскочил с кресла.

Когда приехал князь Ковалевский, я заканчивал с шестым преобразователем. Я услышал его голос, донесшийся из кабинета Голицына, но продолжил работу. Закончил ее минут через пять, отложил готовый преобразователь к другим, громоздившимся справа на лабораторном столе, и направился на встречу с князем.

— О, Александр Петрович! — глаза Ковалевского с хитрым прищуром смотрели на меня.

 — Рад видеть! И, признаюсь, поражен вашим талантом! Оказывается, вы горазды накладывать чары не только на девушек, но еще и сложнейшие технические устройства.

— Спасибо, Борис Егорович, но вы мне откровенно льстите. Особенно в первом пункте обвинений, — я тоже улыбнулся князю, почти простодушно. — С дамами для меня все намного сложнее. А вот с кристаллами, эрминговыми энергиями и техникой получается ладить лучше."

"— Жорж Павлович, а наш Елецкий — хитрец, — князь улыбнулся, тряхнув русой шевелюрой.

 — Он же наш, я правильно понимаю?

— Целиком наш, — подтвердил граф Голицын, и для верности добавил: — Уж за Саню ручаюсь.

Эти последние реплики мне были пока не ясны, но я не сомневался, что их смысл скоро проступит, ведь не просто так же Голицын придержал меня здесь для встречи с князем Ковалевским.

— Ну раз наш, то увы, буду вынужден вас огорчить. Не получается пока ничего с этим кровопийцей Урочеевым, — Ковалевский кисло поморщился. — Несмотря на собранные улики, Молотов не спешит принять решение.

Видимо эта сука, Глория, так крепко держит его за горло, что он даже лишний раз вздохнуть боится. Я знаю, у нее на Ивана Ильича компромат, при чем самый что ни есть грязный — постельный.

— Сука!.. — рассмеялся Голицын. — Зачем же вы так, о самой императрице!

— Друг мой, я люблю правду. Если она сука — то она сука. Будет время, я ей это в глаза скажу. И не один я. Ее многие считали таковой, еще когда она значилась герцогиней Ричмонд и, кстати, по-русски не особо говорить умела.