Если окажется, например, что Нарбутт сбежал по вашей подсказке, переселитесь с Маршалковской на Сахалин!

— Слово дворянина, я ничего не знал!

— А это выяснит следствие. Я понимаю: Витольд Зенонович — ваш друг. Говорят, он вам даже жизнь спас. Мне тоже не хочется верить в его виновность. Но то, что он скрыл убийство подпоручика Яшина, — установленный факт.

Гриневецкий, понурив красивую голову, молчал.

— В вашем отделении измена. Нарбутт, Степковский, полагаю, что и Яроховский… Часы почти наверняка подброшены им. Гришка Худой Рот не убивал штабс-капитана. Все это был ложный след, состряпанный вашим помощником и другом.

Для чего?

— Не понимаю… Не понимаю… Витольд — человек чести, он не мог…

— Собирайтесь, и едем к нему домой. Устроим очную ставку с Касъером. Тогда и выясним, мог или не мог.

Титулярный советник жил на другом конце Варшавы, на Францишканской улице. Когда полицейские подкатили к его дому, уже рассвело. Швейцар заявил, что пан Нарбутт в квартире не ночевал. Вчера в девять вечера к нему нагрянул пан Степковский, и вскоре они оба ушли пешком. Вид у панов был очень взволнованный.

Лыков выразительно посмотрел на надворного советника и велел разбудить конторщика.

Взял у него ключ от квартиры Нарбутта, и сыщики поднялись туда. Лыков увидел обычное жилище холостяка, человека без больших денег, но с хорошим вкусом. Беглый обыск ничего не дал. Однако на бюро Алексей обнаружил свежевырезанный каучуковый штемпель с надписью «Помощник пристава». Рядом стояла жестянка с мастикой.

— Вот так они подделали полицейские отметки в домовой книге. Заберите для экспертизы!

Затем сыщики поехали в «Павяк». Эрнест Феликсович хотел лично допросить Яна Касъера.

Тот вошел, едва волоча ноги, — за ночь он постарел лет на двадцать…

— Кто убил подпоручика Яшина? — рявкнул надворный советник.

— Я уже сказал тому пану.

— Скажите и мне!

— Убил Ежи Пехур.

— Кто он такой?

Но старик лишь отрицательно мотнул головой.

— А кто зарезал штабс-капитана?

— Не знаю.

— Гришка или нет?

— Нет. Он весь день был у меня перед глазами. Сначала на квартире у Шчуплы Петера, потом на Бураковской.

— Кто же тогда разыграл полицию?

— Сама полиция и разыграла…

— Поясните!

— Пан Нарбутт велел сделать, чтобы подумали на Гришку.

Научил Эйсымонта. А мне дал какие-то годжины с ваньцухом[50] и приказал сунуть Гришке в карман. Незаметно. И ждать полицью… Не розумею, для чего. Большого ума чело век, за его мыслями не уследишь…

— М-да… Все хуже и хуже… А кто привез к вам во двор труп Яшина?

— Пан Нарбутт с паном Степковским. Велели закопать и ни о чем не спрашивать. Я много лет знаю пана Витольда. Если он чего велит — нужно делать.

— Даже спрятать труп? — не удержался Лыков."

"— Да. Значит, так надо.