Шли плотными порядками гренадёрские батальоны, хлюпая по грязи своими высокими сапогами. Со злыми матерками вытаскивали из глубокой промоины своего бронзового единорога артиллеристы. Скакали туда-сюда вдоль колонн вестовые.

К команде подлетела дозорная сотня из Первого донского полковника Иловайского. Станичники разглядели рядом с егерями знакомых казаков из Третьего донского полка Янова и давай тогда горланить да подначивать друг друга.

– Особая отдельная команда главного квартирмейстерства армии, прапорщик Егоров, – доложился подъехавшему подъесаулу Алексей."

"– Выходим к своей армии из восточного прорыва.

Сами состояли в сводном отряде полковника Пишчевича.

– Первый донской полковника Иловайского, подъесаул Бисоренко, – представился старший дозора. – Как же, прапорщик, слышали про вас, как вы там через турка пробились по старому тракту, а потом неприятелю в тыл вышли.

– Следуйте в штаб, – и он, крикнув своих, повёл сотню дальше осматривать окрестности.

Восемнадцатого февраля генерал-аншеф Олиц Пётр Иванович двинул русские боевые порядки к крепости. Войска шли тремя основными колоннами. Левой, средней и правой командовали соответственно генералы Гротенгельм, Демолино и Гудович.

В промежутках между колоннами следовала русская конница, серьёзно уступающая по численности османской. Впереди и вокруг основных построений рассыпанным строем следовали лёгкие войска из полковых егерей и трёх отдельных егерских батальонов. В промежутках между подразделениями артиллеристы катили полевые орудия, готовясь поддержать пехоту огнём.

Войска шли под грохот барабанов. В каждом русском подразделении ещё с Петровских военных реформ были свои барабанщики.

В отдельных командах, ротах, батальонах и полках, везде они были введены в их штаты. И теперь они, как им и предписывалось артикулами, отбивали чёткий ритм марша – 100 шагов в минуту.

Команда Егорова бежала лёгким бегом в россыпной цепи перед Апшеронским полком. Рядом с ними бок о бок бежали их товарищи из команды поручика Куницына. Только там они держались по двое, а в Егоровской были боевые тройки со штуцерником во главе.

Большие массы турецкой конницы выступили навстречу русским боевым порядкам.

– На колено! – отдал распоряжение Алексей.

 – Примкнуть штыки! Всем огонь без команды, по своему личному прицелу!

Впереди наступающей конной массы вырвались лёгкие всадники из татар и из иррегулярных акынджи. Сквозь всё заглушающий барабанный бой, донёсся их свист и вой.

«Бах! Бах! Бах!» – ударили пушки русских единорогов, и дальняя картечь унеслась со свистом и воем к надвигающейся цели.

Так, лёгкая конница подходит на рубеж огня нарезных ружей. Лёшка прицелился и почти одновременно со всеми штуцерниками нажал на спусковой крючок.