Но как тебя нашёл Тинтуриан – вообще не представляю! Я обязательно спрошу его об этом, если он выживет после Дардивэйда, – поджал он губы в тонкую линию. – Теперь на создание новой ловушки уйдёт несколько месяцев. Как же я зол…

– Дардивэйд? – переспросила я.

– Да, так я назвал моего голема. В переводе с языка Теней это означает «Возмездие», – хмуро пояснил Догерти.

Тем временем на экране развернулась настоящая битва: два дракона – золотой и песочный – сошлись в яростной схватке посреди огромной полутёмной пещеры, и я даже чувствовала, как от их мощных ударов сотрясается пол. Значит, это сражение происходило где-то неподалёку.

*

Тинтуриан

*

Твою ж ромашку…

Почему-то именно это выражение, которое так любил использовать Кей, пришло на ум самым первым, стоило мне выйти из портала и оказаться перед носом огнедышащего монстра.

Видимо, это был тот самый голем, на котором Догерти скрылся от преследования и покинул Бернаутское ущелье.

Замерев от неожиданности перед огромной свирепой мордой, я резко осознал всю степень своей самонадеянности. Я увидел, что эта тварь была покрыта плотным защитным слоем магии, и это означало неуязвимость и бессмертие.

Будь со мной рядом Дима и Рон, мы втроём легко справились бы с этой зверюгой, я уверен.

Вот только сейчас из-за своей глупости я стоял тут один. Но очень хотел жить и спасти Кристину с Райниэлем. В любом случае отступать уже было некуда, оставалось одно – драться.

Первым делом я швырнул в песочного монстра сгусток магической энергии, чтобы ослабить его невидимую броню и лишить неуязвимости. Эта попытка принесла лишь частичный результат, ослабив противника всего на треть. Но хоть что-то.

За долю секунды обратившись в дракона, я перешёл в наступление.

*

Кристина

*

– Это надолго, – изрёк Догерти, с любопытством наблюдая за ожесточённым боем своего голема с золотым драконом, который был в три раза меньше противника, но сражался с поразительной отвагой.

В моей душе переплелись страх за Тинтуриана и восхищение им. Юркий, смелый, решительный и сильный – он умело уворачивался от смертоносного огня из пасти монстра и уходил от ударов когтистых лап и перепончатых крыльев, при этом мастерски нанося один мощный удар за другим, оставляя вмятины на теле врага и обильно поливая его красным пламенем.

Мне была понятна его тактика: он пытался целенаправленно опалить огнём шею, лапы и крылья голема, чтобы песок, из которого тот был создан, превратился в стекло – хрупкое и неподвижное. Но жар огня Тинтуриана всё же был недостаточно сильным, и единственное, что ему удалось, это отколоть таким образом небольшой кусок крыла монстра. И это повреждение было настолько незначительным, что голем его даже не заметил.