Посмотрев на это сверху, я надеялся, что испытаю волнение, ту самую ярость, моя душа реанимируется и снова воспарит той грандиозной идеей победы над нечистью.

Но нет.

Мне жаль всех тех, кого я знал. И кого подбил на сопротивление. Но это больше не мой мир. Это…

Всего лишь заповедник номер четыре.

Откидываюсь на спинку мягкого кресла. Закрываю глаза.

Всё бессмысленно. Всё пустое. Апатия паутиной окутывает моё тело. И я больше ничего не хочу.

Загораются дисплеи по стенам, сквозь веки ощущаю от них всякий свет. Настораживает красный, необычный. Он и пробуждает. Открываю глаза. На станции камеры везде. И даже там, где у нас зона «постгенного банка» Земли. В простонародье — тела людей, которые когда — то рассчитывали пробудить ещё в первую попытку колонизации, наделив их сознаниями с сервера.

Сто пятьдесят тысяч самых здоровых и генетически разнообразных тел. Но часть их уже испорчена. Это показывают датчики. И этот экран, транслирующий один из вскрытых местными упырями секторов.

Из пяти тысяч капсул сектора обнажена треть, жизнеобеспечение работает плохо, ибо часть энергии вампиры перенаправили на свои нужды вручную, не имея доступа к рубке и резервным ресурсам. И теперь я вижу, как из тел во вскрытых капсулах они качают кровь, поддерживая их минимальные функции.

Используют, как скот или хранилище крови.

Больше одного сектора им раскурочить не удалось. Видимо, закончились подручные средства. И силы.

Глядя, как из тела постаревшей вроде как спящей женщины выходят кровавые трубки, наполняющие бытовые, грязные резервуары кровью, я не смог сдержать эмоций.

Внезапный ужас накрыл меня до мурашек. Там, внизу, я мог стерпеть кровь, кишки, мясо, всё что угодно. Но не здесь. Восприятие стало другим.

Я нашёл в себе силы подняться и дойти до нужной панели. Вызвал меню.

Заповедник номер четыре.

Режим охлаждения. Отменить.

Они называют это мёртвым платом Мор. Но это всего лишь заслон он ядра нашего корабля. Который теперь уходит со своей позиции обратно в пазы колоссального механизма.

Всё происходит за считанные минуты. На Вита наступает день, которого никто и не ждал так скоро. Ни свои, ни чужие.

Режим дня и ночи запустить… через девять дней и двенадцать часов. Принято.

Сюрприз, млять. Горите там упыри синим пламенем.

Моих бы зубастых здесь тоже сжечь. Да я теперь сам такая же тварь.

Всё, сил нет даже на злобу. Пустота разрастается во мне, забирая остатки желания жить, существовать. Просто быть.

Держит только любопытство. Снисходительное такое, ироничное любопытство.

Что ж мы за гады такие?

Загораются уже большие обзорные дисплеи. И теперь я вижу заглушённое фильтрами ядро, как само солнце, пусть и крохотное в сравнении.