Боковым ударом вгоняю первому же гвардейцу лезвие в бочину до хребта, прорезав доспех, будто он из фольги.

Завязнувшее оружие вынимать не успеваю, просто перемещаю его магически в руку и двух следующих рублю наискось. В меня летят арбалетные болты, звякая о броню и отлетая в своих же. Позади напирают обычные солдаты, которые тут же выхватывают с разворота, превращаясь в переломанных кукол.

Секира только разгоняется, будто вкусив новую порцию крови, выразила ещё большую жажду и рвение.

Четвёртый гвардеец пробует блокировать удар и лезвие отлетает у него вместе с башкой.

Пятого валю, протаранив, и раскалываю ему череп сапогом. Остальные разбегаются.

Выношу двойные двери храма с ноги и оказываюсь в предбаннике, где меня встречает залп двенадцати болтов. Замедляю время и принимаю всё на щит от греха подальше, ибо стреляют в упор, да наконечники синим светятся слишком уж подозрительно. Не у всех стрелков поле замедления, чем успешно пользуюсь, кромсая беспомощные статуи. В двоих вязну, но с боевой формой удаётся пробиться к шеям с дополнительными усилиями.

Расправившись со вторым рубежом охраны, запаиваю двери за спиной здоровенным айсбергом на всю стену и прорываюсь дальше.

Выбиваю следующие двери уже в большой зал и получаю огненный снаряд прямо в броню, который выжигает заодно и двери. В замедленном режиме лечу обратно от ударной волны, восстанавливая волосы у себя на башке и думая, какой же я всё — таки бесстрашный стал. Забываю о том, что есть силы, которые могут мне навредить.

Перемещаюсь в зал коротким скачком, минуя губительное пламя. В замедлении не больно от ожогов, боль приходит после.

С ней я и врываюсь в обитель монарха — захватчика. Который оказался ещё и магом огня. Причём неплохим, судя по всему.

Но сейчас он драться не очень хочет. Вероятно, решил вдарить, чтобы отвлечь и свалить. К чёрному ходу уже направился в своём золотом халатике с красными орнаментами. Ни в доспехах, ни в одеяниях для приёмов гостей, просто в домашней одежде, будто в санаторий приехал отдыхать.

Устроил себе, млять, хоромы. Мебели ему натаскали, перин, подушек, занавески по стенам, перед главной статуей Дракона трон у него.

Три служанки ещё вжались в пол под диванами. Один единственный мужик — слуга, на евнуха смахивающий, как раз шторку для королька отодвинул, закрывающую проём в чёрный ход."

"Обойдя статую, увидел и Жозефину. Расфуфыренная, разодетая в бальное платье на широкой, резной кровати сидит, голубые глазища ошалелые на спину монарха смотрят, корсет до пупа разодран, грудь шестого размера голая вывалена. На левом стоячем соске слюнка поблёскивает.

Похоже, я акт их прервал. И не простой, а насильственный.