— К Чёрному барьеру ему доспехи, если так быстро двигаться может, — выражает своё мнение Селина и тоже уходит вместе. А с и Имира, уже молча.

— Да, с такими выкрутасами, тьфу, руки опускаются, — бросает ещё одна хмуро. — Один бы шёл.

Через минуту — другую меня покидают все. Последней уходит Лихетта, взглянув с укором, но ничего не сказав.

Вот блин. Похоже, они обиделись. Вот только на что?

Воительницы начинают обшаривать избу и сарай великана. Под шумок забираю кулон с чёрным камнем из лужи кровищи бордовой, вытираю об шерсть брезгливо. Реликвия едва помещается во внутренний карман. Золотую цепь пришлось пока оставить из — за её массивности.

В сарае помимо сбежавших нашли ещё пятерых грязных до неузнаваемости девиц от восемнадцати до сорока возрастом. Три резвые пленницы, которые хотели сбежать, были найдены забившимися в угол оградки.

В доме мы нашли самое страшное.

Две беременные девушки с такими огромными животами, что жутко! Одна невменяемая, увидев нас, под кровать полезла и завыла протяжно. Вторая минуту зыркала и выдала:

— Убили его? Теперь меня убейте. Ни выродка его, ни мучений не хочу…

Пиндец полный. Я просто вышел из комнаты с таким грузом на сердце, что всё прочее показалось неважным. Вскоре выяснилось, что этот урод свою сперму пальцами в женщин засовывал, чтобы они ему ребёнка сделали. А их разрывало при родах и дети — гиганты мёртвые выходили. И зверское чучело всё не унималось. Продолжала пытаться тварь.

Сижу на брёвнышке подальше от всех, хлебаю виски из горла бутылки. Пусто внутри, больно и горько. Он их что скот держал… Как свет таких мразей терпит⁈ А, Дракон⁈ Ну где ты⁈ В небо светлое смотрю, солнце глаз слепит, облаков совсем нет. И Всадника тоже. Ответа мне не будет, да?

Во дворе продолжается суета. Солнечные лучи играют по ледяной глади, которая плитами стоит всё ещё вокруг дома. Тает понемногу вроде, а половина двора уже поплыла вместе с вырванным дёрном."

"Пленниц собрали, перед которыми Имира выступила, мол, вы все свободны. А они сжались, да обратно в сарай поковыляли, поглядывая на лёд с недоумением. Воительницы же стали собирать дрова, таская к туше зверя всё, что может гореть. Что ещё не сильно мокрое. И, похоже, не для того, чтобы его зажарить да съесть. Целых три кучи под костры рядом с трупом начали возводить. Даже хромые и уставшие суккубки зашевелились, поддаваясь общей тенденции.

Соорудили мётлы из сухого хвороста, ещё и смели там весь мусор по кругу. И зачем спрашивается так стараться?

Лихетта ко мне подсаживается, когда все костры почти уже собраны.

Я даже не смотрю на неё, продолжая гипнотизировать наполовину выпитую зелёную бутылку.

— Чего нос повесил, воин? — Спрашивает аккуратно.