— Карим, как только братья пустыни и их жены уедут сегодня, я хочу, чтобы ты вывел Атию из апартаментов Торы и поставил охрану у ее двери. С этих пор и до тех пор, пока она не уедет отсюда, шейха находится под домашним арестом.

Карим склонил голову.

— Будет сделано. Мне жаль, сир.

— Почему ты сожалеешь?

— Что настоял на срочности вашего брака, чтобы усыновить Атию.

— Боже, Карим, ты же не виноват, что я связался с Торой. Я выбрал ее. Мне следовало подождать, пока ты найдешь мне подходящую жену.

— Какое-то время я думал, что из нее получится хорошая шейха.

Рашид стиснул зубы. Он думал так же, чувствуя себя еще больше одураченным.

* * *

Тора выпила кофе и йогурт с фруктами на террасе, чувствуя себя счастливее, чем, казалось, когда-либо. У нее болели самые разные места, о которых она и не подозревала, что они могут болеть, и она ничуть не возражала, потому что каждая боль напоминала ей о том, почему это происходит, и каждое воспоминание заставляло ее снова улыбаться.

Она провела ночь, занимаясь страстной любовью с Рашидом.

Не сексом. Любовью.

Это было безумие. Она знала Рашида так недолго, но то, что она чувствовала к нему, было особенным. Любовь? Она не знала, но чувствовала прилив тепла каждый раз, когда думала об этом. Это было новое открытие, блестящее, красивое и удивительное, и ей захотелось вынуть его, изучить и прижать к сердцу.

Рядом с ней на коврике под навесом Атия отжималась, радостно булькая, и внезапно перевернулась. Она лежала на спине, выглядя совершенно удивленной своим другим взглядом на мир.

— О, ты моя умная девочка, — сказала Тора, хлопая в ладоши по поводу этой ранней вехи, и Атия расплылась в липкой улыбке, внезапно обрадовавшись себе.

Торе не терпелось рассказать об этом Рашиду.

Неужели этот день не мог стать более совершенным?

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Погода стала влажной и гнетущей, в такой день одежда прилипает к коже и хочется оставаться в прохладе внутри толстых дворцовых стен, и только ближе к вечеру две оставшиеся женщины смогли выйти на улицу, чтобы посидеть и выпить чаю у бассейна во внутреннем дворе перед тем, как Айше пришлось уйти.

Ранее днем они попрощались с Мариной, Эмбер и их семьями, и теперь Тора и Айша сидели в тени, малышка Атия спала в колыбели, которую Тора время от времени слегка покачивала, слегка подталкивая, в то время как двухлетние близнецы Айши бегали вокруг, гоняясь друг за другом. Джалиль был крупнее и быстрее на ногах, но Кадиджа была более проворной и в последний момент бросалась прочь, визжа от восторга, когда ее брат бросался на нее и хватал только пригоршнями воздух.

— Ваши дети прекрасны, — сказал Тора, более чем немного сожалея о том, что они скоро уедут.