— Превосходно, — сказала она, прежде чем прикусила губу, и посмотрела на лестницу, положив одну руку на перила. — Я с нетерпением жду возвращения в Сидней.

— Тора, — сказал он, останавливая ее от первого шага, — когда-то давно ты сказала, что любишь меня. Ты действительно это имела в виду?

Она повернула голову к бархатному небу и широкому поясу звезд, который был виден более отчетливо теперь, когда они выехали за пределы городской территории.

— Я думала, что да. А потом я просто так разозлилась на тебя, что это все заслонило. Я ненавидела тебя за то, что ты сделал, и за то, что ты думал обо мне, после всего, через что мы прошли. Я была так зла.

Он закрыл глаза.

— А теперь?

— Теперь мне просто грустно из-за того, что могло бы быть.

Он не мог отпустить ее, не сказав ей.

— Я знаю, что уже слишком поздно, но я дурак, когда дело касается любви, но я хочу, чтобы ты знала, что между нами была любовь. Есть любовь, которую я испытываю к тебе."

"Она проглотила рыдание. Так мило с его стороны сказать ей это сейчас, когда он сажал ее в самолет, чтобы улететь.

— Ты называешь любовью судить кого-то как виновного, прежде чем даже спросить у него правду? Ты называешь любовью обращаться с тем человеком как с преступником? Потому что, если ты так думаешь, у тебя очень искаженное представление о любви.

— Тора, мне так жаль. Я не хотел верить, что это правда, но ты сказала, что не имеешь никакого отношения к своему кузену, но были доказательства, что ты говорила с ним совсем недавно. Я почувствовал себя преданным и обманутым, и это снова было похоже на моего отца, только на этот раз это была ты, и это было в сто раз больнее.

Она уставилась на него.

— Мой дорогой кузен украл мое наследство. Все деньги из наследства моих родителей. Все деньги, которые я обещала Салли и Стиву. Я только что вернулась со встречи с ним, где он сообщил мне радостную новость о том, что все деньги пропали. Как ты думаешь, почему я была так зла в ту ночь в баре?

Он опустил голову.

— Боже, какой же я дурак. Я никогда не заглажу перед тобой ту обиду, которую причинил тебе.

— Нет, — Сказала она. — Ты прав. Прощай, Рашид. — И она повернулась и побежала вверх по лестнице в самолет, зная, что ей нужно укрыться в безопасном салоне, пока она не потеряла его окончательно. Зная, что она должна была сбежать, пока у нее был шанс, пока у нее еще оставался последний клочок достоинства, даже если ее сердце было разбито на мелкие кусочки.

* * *

Что-то было не так. Тора моргнул, приходя в себя после мучительного сна.

— Мы заходим на посадку, — сказала стюардесса.

— Уже? — Спросила Тора, понимая, что не могла спать так долго.

— Да, — повторила она, убирая чашки и тарелки. — Если вы выглянете в окно, то увидите впереди огни Кельна.