Со временем Азиза стала мне родным человеком, таким, как сестра, к примеру. Это плохо, потому что она страдала. Я пытался говорить о разводе, и это заканчивалось еще хуже, и тогда я просто жил дальше, принимая тот факт, что мне суждено плыть в этой лодке дальше. Нельзя заставить полюбить, с этим я свыкся и жил, как жилось, пока однажды я не встретил ту, которая перевернула всю мою жизнь, просто поставила ее на голову. Твоя мать нас увидела, после разговора выбежала в слезах и попала под машину. Никто не хотел, чтобы все закончилось именно так. Потом случилась авария с тобой, и я потерял в один миг все. Для меня ты был якорем, который удерживал меня в бушующем море. А дальше ты сам все знаешь. Оглядываясь назад, у меня возникает один и тот же вопрос. Он мучит меня периодически. Почему я не получил возможности быть счастливым, почему?

Я не ждал стопроцентного понимания, но я хотел принятия. Как отца. Конечно, мысли о том, что все вдруг станет как раньше, хотелось допустить в воспаленный мозг. Но правда в том, что быстро только кошки рождаются. Рус сидел как громом пораженный, ослеплённый и в какой-то степени уязвленный.

—За твою маму. Земля ей пухом.

Я выпил до дна, позволяя горькому пойлу обжечь горло, и обнял сына. Впервые за столько времени. Я и забыл, какое это ощущение. Сопротивления не последовало.

Это был первый шаг на пути к великим свершениям. Губы самопроизвольно растянулись в улыбке. Ваха же, стоя поодаль, кивнул мне и поднял бокал.

Стало проще в разы. В десятки раз.

ГЛАВА 26

БЕЛОВ

Теперь мои воспаленные мозги начали работать в другом русле. Это ведь не все мои проблемы, и не все получится решить таким образом, боксируя как сыном, выплескивая при этом свои боли. Скорее вообще никакие. С Машей все будет иначе, путем долгих переговоров, очевидно.

Внезапный звонок сыну на телефон нарушил вязкое спокойствие, повисшее между нами.

—Вась, не слышу тебя, — он резко встрепенулся, нахмурившись и пытаясь найти нужное положение для более удачного качества связи.

Мне с моего места не было слышно детали, только голос явно не принадлежал Василисе. Скорее прокуренному насквозь мужику. Рус побледнел моментально, а я уже начал догадываться, что дело дрянь.

—Почему я должен тебе верить?"

"Свирепое выражение замерло на лице сына. Он впервые за весь вечер был убийственно бледным.

—Ты кто такой, хер с горы?

Сразу после этого вопроса я услышал душераздирающий женский крик, срезающий мои барабанные перепонки острым ножом. Черт. Это херово. Очень херово Прикинув все варианты развития событий, я допустил самый пиздецовый, где Василису могли украсть с целью надавить на меня через сына. Двойной удар, неплохо. Рука потянулась к телефону, и уже набирала Кракена. Махнув одновременно Вахе, я был чертовски многозадачен.