Однако мне все же интересно, что понадобилось от тебя Лорне. Отчет о том, как начался наш медовый месяц? Ты уже рассказал о своих постельных победах? Подозреваю, что именно такими подробностями подпитывается ваш интерес друг к другу!

Лишь выплеснув с гневом свои чувства, Мейбл сообразила, что зашла слишком далеко. Никогда еще ей не приходилось видеть Корте таким разъяренным. Его глаза стали чернее ночи.

— Невероятно!.. — рявкнул он, вскакивая с постели и принимаясь ходить по спальне из угла в угол. — Ты что же, считаешь, что ради сына я готов изображать из себя добропорядочно супруга, а на деле вести самый разнузданный образ жизни? По-твоему, выходит, что я непременно должен продолжать роман с Лорной, хотя только что женился на очаровательной женщине. — Уже успокоившись, он лукаво усмехнулся: — На женщине, которая горячо отвечает на мои ласки!

Намек на страстность ее натуры, Мейбл восприняла как выпад. Она тоже вскочила на ноги, и принялась быстро одеваться, задыхаясь от возмущения.

— Довольно!.. У нас ничего не получится… Я не позволю… — выкрикивала она. — Слышишь? Я не позволю тебе унижать меня!

Виктор шагнул к жене и схватил за руку.

— Даже не думай о том, чтобы уйти от меня!"

"— Но я не могу быть твоей женой! Как мне жить с тобой, если ты лжешь на каждом шагу?

— Ну так знай, — угрожающе прорычал он, — если ты все-таки уйдешь, Гэри останется со мной. Я говорю это вполне серьезно!

— И будет расти без матери? — с ужасом в голосе воскликнула Мейбл. — Ты полагаешь, что когда наш сын вырастет, он поблагодарит тебя за это?

Всхлипнув, она вырвала руку и бросилась прочь из комнаты, промчавшись по нижней веранде и сбежав по лестнице, оказалась на тропинке, ведущей к пляжу. Уже стемнело, а ночь была безлунной, и Мейбл едва не упала, споткнувшись о выступающий из-под земли корень дерева. Сердце ее охватил холодок страха. Она почувствовала себя затравленным зверем, за которым охотится коварный корсиканец. Он заманил жертву в ловушку и не собирается отпускать.

Едва различая дорожку, Мейбл шла на шум прибоя, однако вскоре ей пришлось остановиться, потому что она забрела в потемках в заросли невысокого кустарника. Поплутав минут пять, она все же нашла идущую под уклон тропку и вскоре ощутила под ногами песок. Пройдя через пляж к самой кромке воды, она остановилась. Перед ней до самого горизонта расстилалась спокойная морская гладь.

Мейбл стояла на берегу, испытывая острую тоску по сыну, по их прежней размеренной жизни в окрестностях Бирмингема, разительно отличающейся от ее нынешнего двусмысленного существования в качестве жены человека, влюбленного в другую женщину…

— Вот ты где! — внезапно прозвучал сзади хриплый мужской голос.