А кто тот дядя, с которым я только что разговаривал?

Мейбл оглянулась через плечо на Корте, устроившегося в кресле у ведущей в сад двери. Он явно прислушивался к разговору.

— Этот дядя наш родственник. Зовут его Виктор. А сейчас скажи, золотце, почему ты звонишь. У вас ничего не случилось?

— Ой, мамочка, у Молли родились щенки! Я хочу взять одного себе. Они такие маленькие и с розовыми носиками… Слышишь, как пищат?

Мейбл облегченно вздохнула. Она представила себе сынишку, стоящего у телефона в гостиной загородного дома под Бирмингемом, принадлежащего Бетти и Полу. Собака Молли, о которой шла речь, была шоколадного цвета пуделем. Пол работал врачом в местной поликлинике, а Бетти, его жена, занималась домашним хозяйством. Гэри был оставлен под ее присмотром.

— Сынок, ты можешь позвать к телефону кого-нибудь из взрослых? — спросила Мейбл, с улыбкой вслушиваясь в радостный детский голосок.

— Сейчас, мамочка.

Через несколько секунд трубку взяла Бетти.

— Я и не догадывалась, что Гэри решил позвонить тебе, пока он не позвал меня к телефону. Удивительно, как твой малыш смог набрать номер во Францию. Мне и прежде случалось слышать о юных гениях, но до сегодняшнего дня я не очень-то верила, что подобные дети существуют на самом деле. Смышленый у тебя сынишка…

— Знаю, — рассмеялась Мейбл. — Должно быть, он видел, как я записывала этот номер в блокнот, который лежит у вас на столике возле телефонного аппарата.

— Возможно… Ну как поездка? Удалась?

— Да… вполне. — Мейбл замялась, остро ощущая присутствие в комнате Корте. При нем она не могла говорить свободно. — Кстати, я как раз подумывала, не задержаться ли мне здесь еще на денек, однако принимая во внимание, что сейчас тебе приходится присматривать не только за Гэри, но и за щенками…

— Со щенками постоянно находится Молли, — прервала подругу Бетти. — Большую часть дня они спят, так что проблем никаких нет. Оставайся во Франции, сколько захочешь.

— Насколько я поняла, сын желает получить одного из щенков?

— Мм… да. Я ему ответила на это, что сначала нужно посоветоваться с тобой.

— Очень дипломатично, — усмехнулась Мейбл. Попрощавшись через пару минут с Бетти, она еще немного побеседовала с сыном и положила трубку, укоряя себя за то, что запаниковала ни с того, ни с сего. Мейбл обожала сына, но ей не хотелось уподобляться тем мамашам, которые как куры-наседки квохчут над своим потомством.

— Кажется, я должен извиниться, — виновато произнес Корте.

— За что? — настороженно поинтересовалась Мейбл, вновь испытывая знакомый прилив беспокойства. К чему гнет этот тип?

А тот поднялся с кресла и направился к ней.

— Я сказал, что у тебя сильно развит материнский инстинкт, — начал он на ходу. — Разумеется, я пошутил, но, как оказалось, напрасно.