В момент, когда добираюсь до плеча, девушка внезапно обмякает. В голове было вспыхивает беспокойство, но уже через секунду приходит понимание — она попросту вырубилась. Пожалуй, так даже проще.

Глянув на подбежавшую Аннет, рявкаю.

— Вскрой перевязочный пакет и наложи на рану. Той стороной, где подушечка. Нужно остановить кровь.

Девушка сразу же хватает одну из упаковок и через несколько секунд уже зажимает место ранения. Я же освобождаю от комбинезона всю правую руку блондинки и сразу хватаюсь за антисептик.

На момент останавливаюсь, не зная, как поступить.

По идее, подобными вещами не стоит обрабатывать глубокие раны. Но при этом, я не видел каких-то аналогов в ассортименте приёмника. Видимо, в данном случае, состав предполагает использование для ран любого масштаба.

Определившись, опрыскиваю кожу рядом с местом ранения и добавляю немного жидкости на сам перевязочный материал. Потом возвращаю флакон на место и приступаю к делу."

"Закончив, чуть отодвигаюсь, оценивая результат своей работы. Вроде неплохо — как минимум, крови сейчас стало намного меньше. Взгляд цепляется за молочно-белую грудь со сморщившимся от прохлады ореолом соска.

А потом скользит по покрытой мурашками коже. Пожалуй её нужно чем-то прикрыть. Натягивать комбинезон обратно точно не вариант, но и оставлять в вечерней прохладе с наполовину обнажённым верхом, тоже не лучшая идея.

Встаю на ноги, собираясь осмотреться и замираю, услышав за спиной голос.

— А если она умрёт, Толбу можно будет забрать себе жопу? Или хотя бы сиськи?

Глава XIII

Крутнувшись на месте, упираюсь взглядом в карлика, который с невинным видом ковыряет веточкой землю.

Глянув на выражение моего лица, отступает на шаг назад и машет левой рукой.

— Толб просто поинтересовался. Ничего личного. Ей же ведь будет всё равно, так? Зачем пропадать такой вкуснятине?

Обернувшийся к нему Георг нашаривает топор, да и я опускаю пальцы на рукоять своего.

— Ты как освободился? И почему ещё здесь, а не бежишь по Степи?

Лицо зеленокожего кривится в обиженно-удивлённой гримасе.

— Толба никто никогда не слушает. Я ведь говорил. Меня убьют и съедят. Брет мёртв, Брен мёртв, а Толб пропал.

Его запах на месте, где убили Старших. Меня зарежут и съедят.

Морщусь. Сложно воспринимать его речь, когда карлик то говорит о себе в третьем лице, то переходит на речь от первого. Ещё я искренне удивлён объяснением мотивации. Цепляться за шанс выжить — это нормально. Но с чего он взял, что мы собираемся сохранить ему жизнь?

Момент обдумываю, как сформулировать вопрос, чтобы потом не пришлось гоняться за мелким гоблином по всей роще, но тут справа от меня звучит голос Аннет.