Ты же сам талиб, пусть уже в прошлом, и помнишь, что за власть установили талибы, захватив Кабул. Власть, цель которой – геноцид народа, истребление неверных и всех тех, кто не желает жить по законам марионеток. У Афганистана нет будущего, Джума. Только возврат в прошлое. Темное, рабское прошлое. И это в лучшем случае. Поэтому я решил покинуть страну. Да, да, ты не ослышался. Я, Шакур Акрани, намерен бежать из Афганистана. Как и твой бывший и покойный босс, саиб Ахадрад, он же Тимур Абадзе, намеревался, получив деньги за рабынь, что скрывались у тебя, в Гудли, улететь в Эмираты вместе с шейхом Абдулазизом аль-Гальятом! Он не знал, что Тургай нападет на ваши базы, и оставлял тебя за командира, рассчитывая, что ты сам, получив власть над всеми отрядами, ведомый желанием уничтожить кровного врага, Тургая, двинешь их на Галистан, тем самым обеспечив его незаметный уход из страны.

Но в одном просчитался Абадзе. В том, что русские не посмеют устроить охоту за ним здесь, на юге Афганистана, на территории, подконтрольной талибам. Однако те не только посмели, но и успешно провели акцию ликвидации Абадзе и освобождения девушек-рабынь, похищенных в России.

Наджиб подозрительно посмотрел на Акрани:

– Откуда тебе все это известно, Шакур? Создается впечатление, что ты в курсе всего, что происходит на юге Афганистана, и не только. Или, может, ты работаешь на русских?

Акрани сохранял спокойствие.

– Если честно, Джума, я, возможно, и согласился бы работать на русских, но, к сожалению, они утратили интерес к Афганистану.

– А как насчет акции их спецназа против Абадзе?

– Это совсем другое дело. Они провели акцию возмездия против конкретного лица, за преступления, совершенные им на территории России.

А в общем, Москву мы интересуем постольку-поскольку. А жаль. Россия реально могла бы помочь Афганистану подняться. Но этого не произойдет. В Кабуле будут править либо американцы, либо талибы, но в итоге все закончится плачевно для простого народа. Уходить же с пустыми руками или с тем капиталом, что удалось сколотить за многолетнюю службу, значит жить на чужбине в нищете. А тут подвернулся такой случай. Поэтому во имя собственного будущего я готов пожертвовать своими прежними принципами, до которых, впрочем, сейчас никому нет никакого дела. Я сумел убедить тебя в том, что имею к контейнерам лишь коммерческий интерес?

Наджиб, прищурив глаза, посмотрел на Акрани:"

"– Знаешь, Шакур, если б то, что я услышал от тебя, мне сказал кто-нибудь другой, ни за что не поверил. Тебе верю. Значит, предлагаешь продать контейнеры?

– Да! И давай договоримся сразу: деньги, вырученные за груз, делим на двоих и поровну.

Главарь мятежной банды усмехнулся:

– А может, по-честному?

– Поровну! Тебе половина, мне половина.