«Нет, не вздумайте умереть! Это слишком просто и милосердно для такого, как вы, Руслан Тимурович!»

И я упрямо, настойчиво, отчаянно возвращала своего Палача к жизни.

Что мною двигало?

Врачебный долг? Любовь к мужчине? Желание подарить отца своему ребёнку?

Не знаю…

Но я почему-то верила, что Боженьке надоело терпеть выходки Сафина, и Он решил заняться перевоспитанием этого субъекта.

Когда приехала «скорая», Руслан уже дышал. Поверхностно, неровно, но губы порозовели и лицо обрело утраченные краски.

Сердце сбивалось с ритма, стучало, вероятно, по инерции, но работало.

Я назвалась женой и поехала в больницу вместе с бригадой. Через три часа, которые я провела в приёмном покое, ожидая вестей, молодой дежурный кардиолог спустился и сообщил мне утешительную новость:"

"- Ваш муж перенёс обширный инфаркт, ему проведена операция аортокоронарного шунтирования. Сейчас он в реанимации.

Мне сказали, что вы врач, и только благодаря вам он дотянул до приезда «скорой».

- Да, пришлось вспомнить навыки оказания первой помощи, - скромно потупилась.

- Руслану Тимуровичу с вами повезло, - улыбнулся доктор, и я залюбовалась этим уставшим мужчиной. - Езжайте домой, вам нужно отдохнуть. С вашим мужем будет всё в порядке.

И я поверила.

Поверила, что у нас всё будет хорошо. У Руслана. У меня. У нашего сына…

С первого дня беременности я чувствовала, что ношу под сердцем мальчика. Такого же упрямого, вредного, настойчивого, как его отец.

Вышла из больницы, а машины у крыльца нет. Никто меня не ждёт, не охраняет, не сторожит...

И я могла бы пойти на все четыре стороны, но не хотела. Впервые не хотела никуда бежать.

«От судьбы не уйдёшь», - любила повторять моя бабушка.

И не убежишь, как выяснилось.

Начинаю думать, что Сафин и есть моя судьба.

Смогу ли я растопить лёд в его сердце? Показать, что жестокость и насилие не приносят счастья? Подарить ему новую жизнь, полную радости, любви и надежды?..

Глава 31.2

Как только Руслана перевели из отделения интенсивной терапии в обычную палату, к нему началось паломничество сотрудников. С раннего утра и до позднего вечера тянулись страждущие и жаждущие подписать бумаги, решить какие-то вопросы.

Назойливее всех была секретарша. Звали её, кажется, Ева. Синие глаза, чёрные волосы, точёная фигура, надменное выражение лица.

Когда я сидела в палате, она делала вид, что не замечает меня.

Руслан разговаривал с ней раздражительно-сдержанно. Я чувствовала, что между ними есть что-то помимо служебных отношений, но спрашивать у Сафина не стала.

Кто я такая, чтобы требовать от него объяснений или верности?

Было обидно, горько, но я держала себя в руках. Вот если поженимся, тогда и можно будет качать права. Хотя не уверена, что с Русланом это получится.

Посмотрит на меня, как на дуру, и промолчит.