Но несмотря на то что на улице кроме нас никого не было, я отрицательно покачал головой. Тогда он отвел меня к стоящему рядом гаражу и поцеловал. Я закрыл глаза и с готовностью ответил на поцелуй: это было именно то, к чему стремилось мое тело во время нашей вынужденной разлуки.

Возле нас затормозила машина, и под солнечными пятнами на стекле я разглядел миссис Кэрролл. Уэсли обернулся, и я отступил от него, сделав шаг назад. Миссис Кэрролл вышла из машины. Ее широко раскрытые глаза быстро сузились от гнева.

- Какого черта вы делаете?! - закричала она, с силой хлопнув дверцей.

Уэсли посмотрел на нее с удивлением, я же уставился себе под ноги.

Внутренности словно скрутились жгутом, и мне с трудом удавалось дышать.

- Я спрашиваю, что здесь происходит? - продолжала требовать ответа мама Уэсли, останавливаясь напротив него и попеременно переводя взгляд с него на меня.

- Мама, тебе нужно успокоиться, - голос Уэсли прозвучал на удивление ровно.

- Я не собираюсь успокаиваться! Разве тебя ТАК воспитывали? - Она стиснула зубы, ее лицо побелело от злости. Она шагнула ко мне, прожигая взглядом. - Ты, убирайся отсюда! И никогда больше не смей даже близко подходить к моему сыну!

Уэсли выступил вперед, заслоняя меня собой.

- Не говори с ним так, - сказал он твердо, затем опустил глаза и глубоко вздохнул. Его голос дрогнул всего лишь на мгновение, когда он снова посмотрел на сердитое лицо матери. - Мама, я гей.

- Не говори этого! Не смей! - закричала она и перевела взгляд на меня. - Это все твоя вина! Если бы не ты...

- Я же просил тебя не говорить с ним в таком тоне, - предостерег ее Уэсли. Он поднял руки ладонями вверх и попытался еще раз объяснить: - Мама, я гей и это не имеет к тебе никакого отношения.

- Убирайся! Оставь моего сына в покое! - продолжала кричать она.

- Мама, я люблю его. Почему ты не можешь просто порадоваться за меня?

Глаза миссис Кэрролл расширились. Коротко размахнувшись, она ударила его по лицу. Ее ноздри раздувались, из груди вырывалось тяжелое дыхание. Она смотрела то на землю под своими ногами, то по сторонам, слабо сжимая и разжимая руку.

Уэсли осторожно коснулся щеки, неверяще уставившись на мать, а потом схватил меня за руку и потянул мимо нее, даже не взглянув в ее сторону. Он быстро шел, буквально таща меня за собой.

Моя рука болела, плечо онемело, но я старался не отставать.

- Черт... Проклятье, - бормотал он сквозь сжатые зубы.

Не замедляя шага, мы свернули на главную улицу и миновали витрины нескольких магазинов, прежде чем перешли на нормальный шаг. Уэсли все еще держал меня за руку.

- Черт! Прости, - сказал он. - Я знал, что отец никогда не примет наших отношений, но думал, что мама отнесется к этому по-другому. Мне жаль, что все так получилось. - Я сжал его руку, и Уэсли посмотрел на меня. В его глазах стояли слезы.